Сеть пансионатов «Забота и уход» с разрешения наших клиентов делится их историями. Сегодня - рассказ Марины (имя изменено по ее просьбе). Зачем мы это делаем? Чтобы люди, оказавшиеся в подобной трудной ситуации, знали, что они не одни. Что истории жизни у всех разные и что трудно однозначно сказать, кто в них прав, а кто виноват. Предоставим возможность сделать выводы вам самим.
У моей мамы болезнь Альцгеймера, ей 82. Мне 63. Мне очень жаль...себя. Конечно, я испытываю сострадание и к ней, но даже в таком состоянии я не могу простить ее. И тут же себя виню - прощать-то вроде и не за что. Но обида гложет всю жизнь.
Я родилась в очень благополучной советской семье. Папа был инженером-железнодорожником, занимал непоследнюю должность в Министерстве путей сообщения. Мама имела дворянские корни, правда, детство ее прошло в бедности - после революции их семья потеряла все, дом у бабушки отобрали, оставили ей и трем детям только одну комнату, остальные превратили в коммуналки. Бабушка сумела одна воспитать детей и всем дать высшее образование. Мама была младшей дочерью, окончила художественное училище. Несмотря на бедность, в которой она росла, мама с детства обладала достоинством и манерами принцессы. Она рано вышла замуж и мой папа, влюбившийся в нее без памяти, всю жизнь не мог надышаться на жену. Папа ее очень любил, мама - позволяла себя любить. Мне сейчас кажется, что она вообще всю жизнь любила только себя.
Папа очень хотел детей, а мама - нет. Но все же на одного ребенка согласилась - понимала, что "так положено". Тогда чайлдфри были не в моде, мама часто появлялась с папой на приемах, имела влиятельных друзей, ей важно было иметь правильную репутацию. Я не могу вспомнить ничего откровенно плохого о маме: она не била меня, не оставляла голодной, но я все детство провела как в Кай в царстве Снежной королевы: от мамы даже в редкие моменты нежности веяло холодом. Я не мечтала ни о чем, кроме того, чтобы мама вдруг стала теплой и родной. Такой, как у моей подруги, например. Но между нами всегда была дистанция.
Папа меня обожал. И очень хотел еще детей, но мама была против. Когда мне было 12 лет, мама случайно забеременела. Со мной такими вещами не делились, но я услышала разговоры родителей из кухни поздно вечером. Папа просил оставить ребенка. Мама возражала. Я была скромным и застенчивым ребенком, но тут не выдержала, наутро прибежала к маме , стала просить родить мне брата и сестру, обещала помогать ей. Но мама холодно отослала меня к себе в комнату. Помню, что в те дни папа посерел. Спустя неделю мама сделала аборт у какого-то гинеколога-светилы. Тем не менее, после у нее поднялась температура и ее продержали в больнице дольше положенного. Папа бегал в больницу с фруктами и очень волновался за ее здоровье.
Ко мне мама была всегда очень строга. "Двоек" у меня не было, а за "тройки" следовали санкции вроде недельного лишения прогулок. Однажды домашний арест выпал на мой день Рождения. И мне не разрешили пригласить гостей. Гости в принципе были запрещены, но в день рождения обычно разрешалось пригласить двух-трех девочек. А тут запретили и это. Я провела его одна, без подарков, без друзей. О подарках я не жалела - только хотела перестать мучиться от невыносимого одиночества.
Папа хорошо зарабатывал, мама никогда не одевалась в обычных советских универмагах - ее вещи шились на заказ в хороших ателье, покупались у знакомых, которые были выездными. Мой же гардероб годами перешивался, латался, пополнялся только тогда, когда вещи изнашивались до неприличия. К счастью, мне передались от матери художественные способности, я рано начала шить и вязать. Вязала себе платья, юбки, кофточки, шапки и шарфы, так что в старших классах у меня все спрашивали, где я купила такие чудесные вещи.
В старших классах была почти отличницей. Ни в каких компаниях я не гуляла, с мальчиками не встречалась, упрекнуть меня было не в чем, но мама была все равно строгой, она стращала, что я "загуляю", так что у меня было правило: в 9 вечера я должна была железно вернуться домой.
В день выпускного мы с одноклассниками ходили гулять на Красную площадь, в Александровский сад, по набережной Москва-реки. Я задержалась и пришла на пятнадцать минут позже. Папа был в командировке, мама дома одна. И она не открыла мне дверь. Я просидела во дворе час, потом попробовала еще раз подняться, но мне снова не открыли. И я пошла обратно в школу. Встретила там нашего завуча, она ко мне очень хорошо относилась. Узнала, что произошло и позвала к себе в гости. Так первую ночь взрослой жизни я встретила в чужом доме. Сейчас не могу понять: как мама могла не пустить меня и всю ночь спокойно спать, не зная, где ее ребенок в этот момент.
Я поступила в Иняз Мориса Тореза. На втором курсе поехала в Литву с однокурсниками и там познакомилась со своим будущим мужем. Через полгода мы поженились и я ушла из родительского дома. Жили в квартире мужа, через два года родилась дочь. Как ни странно, ее моя мать очень полюбила и даже вызвалась помогать, чтобы я могла выйти на работу после декрета. Зять ей тоже нравился.
Но наша семейная жизнь не заладилась - мы развелись, когда дочке было четыре года. У мужа появилась другая женщина, но мама винила меня, что упустила такого парня.
Спустя несколько лет я снова вышла замуж. На этот раз муж маме очень не нравился. Признаюсь: было, за что - я не сразу поняла, что этот человек жесток и имеет пагубные привычки. Папа к тому моменту уже умер, мы жили в квартире, которую он мне оставил. Я родила двоих погодок - мальчика и девочку. К ним моя мать относилась гораздо холоднее, чем к старшей дочке. Когда у нас в семье начались проблемы, мама винила меня за то, что "нашла подонка и еще настрогала от него двоих детей".
Я развелась только через 8 лет. Это был очень мучительный и непростой период моей жизни - долгое время муж пытался вернуться, морально давил на меня, грозился испортить мне жизнь, но все же мне хватило сил выдержать.
Все эти годы мама относилась ко мне и моим младшим детям как к чужим. Когда старшая дочка стала взрослой и вышла замуж, мама отписала ей свою "генеральскую" сталинскую дачу. Последние годы мама почти все время жила на этой даче с дочкой и ее семьей. Но три года назад дочь уехала за границу - муж получил хорошую работу в Европе. Мама осталась одна - я сразу предложила ей помощь, предлагала ей жить с нами, но она отказалась.
Характер ее стал портиться все заметнее - если раньше она хотя бы скрывала ради приличия свое отношение, то теперь не стеснялась оскорблять меня за каждую ерунду: то не то купила в магазине, то не так помыла посуду, то долго не звонишь, то замучила звонками. Прошлой зимой мама попала в больницу из-за высокого давления. И там она вела себя неадекватно. Врач завел меня в свой кабинет, рассказал про ее поведение, я стала извиняться, а он ответил: "Вы что, не знаете, что у нее Альцгеймер?". За год ее состояние резко ухудшилось, хотя мы с детьми стали давать ей прописанные препараты для улучшения питания мозга, заниматься, больше гулять. Все это сопровождалось унижениями с ее стороны. Сейчас мама может разговаривать сама с собой и в разговоре я слышу свое имя "Маринка", а еще - имя старшей дочери.
Я понимаю, что мамина жизнь подходит к концу и впереди самое трудное - она уже живет в подгузниках, периодически не узнает меня и не помнит, как мыть руки с мылом. Я всю зиму прожила у нее, отбегая только на уроки - я частный репетитор французского. И я так надеялась, что хотя бы сейчас у нас наладятся отношения. Что хотя бы сейчас, когда она стала слабой и больной, она будет нуждаться во мне и станет мягче, что-то поймет. Но ничего такого не происходит. Вместо этого я постоянно натыкаюсь на ее неприязнь и борюсь со своим нежеланием за ней ухаживать. Я меняю ей белье, слышу ее брань и все время вспоминаю картинки из детства. Я сама уже трижды бабушка и все равно не могу пережить эту обиду и боль, которые всегда жили у меня внутри.
В какой-то момент меня настолько захлестнули эти чувства, что я перестала их контролировать. Я стала страдать бессонницей, похудела на 9 килограммов. Каждый раз, когда мне надо зайти к ней в комнату, у меня внутри все начинает дрожать. Могу идти по улице и зареветь от малейшей ерунды. Младшая дочь сидит с годовалым ребенком, не может особо помочь. В начале карантина она предложила поехать с ее семьей в Ивановскую область - там у зятя есть дом в деревне. Встал вопрос, что делать с мамой. Дочь сказала, что на время карантина мы разместим ее в частном пансионате. А дальше посмотрим. С марта маму перевезли в пансионат. Мне кажется, она даже не поняла этого.
Что я чувствую? Облегчение. Не от того, что мне не надо менять ей памперсы, а что мне не надо с ней общаться. Дети берегут меня как человека из группы риска по коронавирусу, а я рада, что не надо ездить, видеться, искать для нее слова. Мать, которую я так хотела обрести, так и осталась чужой. Просто раньше она меня узнавала, а теперь - нет.
Сеть частных пансионатов «Забота и уход» в Подмосковье возьмет на себя уход и реабилитацию пожилых людей, в том числе, уход за пациентами с деменцией и болезнью Альцгеймера. +7 (495) 744-34-61