27 мая исполнилось бы 60 лет Александру Башлачеву. Говорить тут больше нечего. Это надо чувствовать.
- Привет. Что-то у меня какими-то кусками получается с тобой. Как ты?
- Утром читал Башлачева.
- Настроение?
- Нет, не настроение... скорее необходимость. Но уже движемся.
- Хорошо.
- Как у тебя?
- Нормально. Так сухо и нормально. Читал мое?
- А, отчего сухость? Нормальность - от понедельника... а сухость? От растраченного. Или не растраченного. Твое читал.
- Нет, так… внутреннее… послезавтра еду в Париж.
- А почему так грустно?
- Нет, не грустно. Хотя… знаешь, может почему…
- Почему?
- У меня бывает разное состояние. Я не всегда могу его определить, даже если и хочу. Потому что… потому что… я в новом образе и боюсь помять платье!
- И это влияет на движение мыслей? Ты скована ожиданием? Раскрепостись, и увидишь, все получится, когда глаза подчеркнут платье, а не платье – глаза.
- Причем тут глаза?? Мужчина, что ты понимаешь?! Я сижу, как чертов павлин на троне.
- В том то и дело. Но нужно включиться,
И-раз-два-три! - веселиться.
А лучше всего напиться. Вдрызг.
Чтоб рухнуть под стол - пластом.
Кто-то из женщин в маске лисицы
Приветливо машет мне своим
пушистым хвостом.
- Ну-ну, разгулялся…
- В этом году я выбираю черта.
Я с ним охотно чокнусь левой рукой.
Я объявляю восемьдесят четвертый
Годом серьезных мер по борьбе с тоской.
Но в комнате пусто,
Смазаны краски.
Слышен могучий храп за стеной.
Кто-то из женщин сбрасывает маску
И остается рядом со мной.
- Как хорошо, когда некуда торопиться.
Славно проспать первый январский день.
Надо бы встать, чтобы опохмелиться,
Надо бы встать, но подниматься лень.
В куче кассет местный рок-клуб - по росту.
Маршевый шаг вперед, два шага назад.
Ровно в двенадцать - Всеволод Новгородцев
И модная группа "Фрэнки гоуз ту Ленинград"
Мы засыпаем.
Что нам приснится?
Лес и дорога. Конь вороной.
Кто-то из женщин в маске лисицы
Утром проснется рядом со мной.
- Кто-то из женщин быстро с постели встанет,
Выгладит платье и подойдет к столу.
Кто-то из женщин все по местам расставит.
Где-то в углу на кухне найдет метлу.
Кто-то из женщин быстро сметет осколки.
Вымоет чашки с мылом и кипятком.
Снимет игрушки. Выбросит наши елки.
И, не прощаясь, щелкнет дверным замком.
А солнце все выше! Скоро растает.
Деды Морозы получат расчет.
Сидя на крыше, скорбно глотает
Водку и слезы
мой маленький черт.
- Валер…
- Это Саша Башлачев.
- Я слышала...
- Что ты слышала?
- Строки...
- Вообще-то, они узнаваемы, да?
- Не уверена. Вернее, я не так хорошо его знаю.
- Да нет. Просто стиль узнаваемый.
- Стиль – да. Мне грустно стало.
- Точно... от его стихов так и происходит: если грустно, будет еще грустнее, если радостно – будет прозрачная грусть. А если черно вокруг... становится чуть светлее, потом еще чуть. И ты выкарабкался...