Вот и расцвела та старая яблоня, которой я любовалась два месяца назад.
⠀
Нежные цветы выросли на старых ветках, которые были такими оголенными и беззащитными зимой.
⠀
А ещё на некоторых ветках под трепетными цветами видны прошлогодние яблоки. Почему-то птицы не съели их за зиму.
⠀
И старые пыльные мрачные яблоки кажутся такими несуразными, так возмутительно портят праздник цветения, звучат чудовищным диссонансом.
Как постыдная тайна невесты, неожиданно открывшаяся во время свадьбы.
⠀
Как неожиданный визит дальней родственницы с самым мерзким в мире характером,в разгар всеобщего веселья.
⠀
Как появление второгодника среди разгульного триумфа выпускного вечера.
⠀
А ведь когда-то эти засохшие яблоки тоже были беспечным яблоневым цветом.
И то, что сейчас стало тайной невесты, и та, кто превратилась в старую грымзу, когда-то тоже было нежным цветком. И оно никуда не делось, это цветение. Просто люди перестали туда смотреть, потому что было больно.
Было больно и не хватило любви, чтобы не отвернуться от цветения под влиянием стыдящих голосов: «Стыдно здесь цвести! Нельзя! Не смей так больше делать! Ненавижу тебя!»
Но стыдит тот, кому так же не хватило любви. И неважно, раздается этот голос снаружи, или изнутри.
Да, мы и сами так к себе относимся: кто-то чаще, а кто-то реже.
Многие наши «постыдные и мерзкие тайны» - это наши недолюбленные, брошенные в пыль цветы.