— И что дальше? – спросил меня Матвей, дождавшись, когда мои друзья отошли на достаточное расстояние.
— Хватит, Матвей! Дальше некуда падать!
— Откуда ты меня знаешь?
— Оттуда! – я показал глазами на небо, вряд ли Матвей оценил мой ответ, поэтому я продолжил: — Нас Бог сюда направил, Авелей сказал правду! Пути Господни неисповедимы!
Я сам удивлялся своим словам, видимо длительное пребывание с иноками взяло своё, нахватался я этих хитрых словечек. Как говорится – с кем поведёшься…
— Чушь не неси! Я же тебе сейчас мозги вынесу!
— Я знаю, ты этого уже много наделал… но там же дети и женщина…
— Сука! Ты, я смотрю, много знаешь… зачем вы сюда пришли? Это не ваше дело…
— Я ещё больше знаю, то, как Чипа с дружками изнасиловали твою жену, как убили её, и твою дочку…
— Замолчи! — завопил Матвей, разбрызгивая слюни, ружьё у него в руках заходило ходуном. Я надеялся, что он не нажмёт курок, не хотелось бы терять часть головы, с не очень умным содержимым. — Да! Да! Это выродки! Я их уничтожил, разорвал на части! Это нелюди!!!
— Тихо, Матвей, тихо! Но теперь и ты выродок, как и они…
— Пускай! Они узнают бездну моей души… узнали…
— Чипа, когда умирал, плюнул тебе в левый глаз и его яд проник в твою кровь, остановись - дети не виноваты!
— Ты видел? Как? – Матвей откинул ружье в сторону и стал рукавом оттирать глаз, он плакал.
— Я был в нём, когда он умирал, ты показывал ту фотографию, облил кислотой и перерезал горло. А ещё я знаю, что тебе пора остановиться, ты переплюнул все человеческие границы в мести своей…
— Это была моя жизнь, понимаешь. Мне срать на себя, но моя дочка… маленькая девочка, ей только шесть лет исполнилось… — Матвей облокотился спиной к стене и стал съезжать по ней, присаживаясь на корточки, — …она так любила котят, собачат, ежат, мышат… она всех любила. Всем доверяла… Она верила в меня, что я её защищу от бед. А я не смог… думал, этот Чипа на понт берёт. Дался мне этот, чёртов хлебозавод!…Да я бы всё отдал этим тварям… Как тебя звать, мальчик?
— Сергей! – ответил я, присаживаясь рядом с ним.
Мы смотрели в открытые ворота. Снег крупными хлопьями опадал с неба. Уличный фонарь во дворе, пошатываясь от лёгкого ветерка, освещал двор.
— Понимаешь, она была поздним ребёнком… Десять лет мы её ждали…
Пока мне изливал свою душу Матвей, я думал над этим всем. Где та грань человеческая - невозврата, и в какой момент человек превращается в чудовище? Убить восемь человек, по-зверски их искромсать на куски, а потом рассказывать про свои потери и причину таких злодеяний. Я простой человек, и такие рассуждения не для меня, но вот волей случая, или странного выбора Сущности, приходится тут сидеть и выслушивать…
— А ты, правда, был в Чипе? Как дух что ли вселился в него?
— Ага, типа того…
— Значит, там что-то такое есть? – Матвей неуверенно указал пальцем вверх.
— Есть…
— Надо же… круто… как думаешь, я, когда умру, увижу своих?
— Вряд ли… Да ты и сам понимаешь…
— Ну да, ну да. Ладно, иди за своими монахами. Я с теми ничего не сделаю, отделался уже...
