Ускорение — это опыт, на который подсаживаешься. Испытав его однажды, человек не в состоянии перестать его повторять.
Ускоряться можно, например, в пространстве. Основным способом это делать долгое время были лошади. На лошади можно скакать со скоростью 50-60 км/ч, но не очень долго. А в России всегда любили быструю езду, поэтому придумали тройки. В русской тройке лошади запряжены так, что они идут разным шагом (центральная рысью, боковые галопом), благодаря чему они меньше устают и могут долго поддерживать высокую скорость. Потом появились паровозы, потом автомобили, и стало уже не так интересно.
Без дополнительных приспособлений можно испытать ускорение, прыгнув с высоты, но как регулярное занятие это не очень подходит. Остаётся бег. Начав им заниматься, люди становятся зависимы, им хочется всё больше скорости и километража, это превращается в образ жизни, они быстрее живут и отдаляются от более медленных людей.
Ещё более сильное привыкание вызывают способы ускорения сознания. Среди них самые очевидные это алкоголь и наркотики, правда они не обязательно убыстряют, а, скорее, переключают сознание в другое состояние. Занятия музыкой, особенно игра на фортепиано (при которой две руки одновременно играют разное), и особенно исполнение полифонии (музыки, состоящей из параллельно звучащих мелодий), в первую очередь — произведений Баха, тоже представляются таким способом. Причём работать над увеличением скорости игры можно по-разному. Например, контринтуитивный подход: начать с бесконечной скорости, а потом уменьшить её до нужной.
И конечно, если речь идёт об искусстве, самый большой эффект ускорения даёт роль не потребителя, а творца. На определённом этапе увлечения видом искусства создание своих произведений становится естественным продолжением этого увлечения. И хотя создать что-то действительно новое и интересное очень сложно, почти невозможно, такой опыт, даже при всей вторичности результата, необратимо меняет человека. Заглянув в бездну своего «я», сделав шаг с освещённой сознательной дорожки в темноту подсознания, он лишается покоя своего простого понятного и привычного существования, становится зависимым. Высвобождается энергия хаоса, которая плохо поддаётся контролю, и это может иметь самые разрушительные последствия.
Однако, если верить словам Бродского из его нобелевской речи (а как можно ему не верить), то «зависимость эта — абсолютная, деспотическая, но она же и раскрепощает». Собственно именно он в этой речи и сформулировал определение поэзии как «ускорителя сознания, мышления, мироощущения», а поэта — как зависимого от языка. А вот ещё хорошая цитата из неё:
И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не-чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью.
Рискну предположить, что страсть к ускорению в разных формах и есть то, что двигает нашу жизнь и влечёт человечество вперёд.