Джон Камерон Фогерти - вечно молодой человек с голосом "старого блэка" отмечает семидесятипятилетие. Славить его бесполезно, он сам себя прославил членораздельно, громко и убедительно как, пожалуй, никто из его современников, освоивших все чувства, кроме чувства меры.
Там, где должен быть хлопок пузыря или вселенский взрыв, у Криденс следует аккуратная кода, а за нею дружная овация миллионов в разных уголках планеты.
Нуждается ли этот джентльмент в панегириках, так как нуждалось в его голосе поколение Пражской весны и Даманского? - Определенно нет. Фогерти это мощь и математическая точность, плюс тональность Фа-диез мажор в Traveling Band, рекордная даже для Литтл Ричарда.
Ни в одном гитарном соло, ни в одной вокальной партии он не "наверзал" ни секунды излишнего пафоса и показухи, всегда оставаясь строгим и уверенным в себе стилизатором, а не трибуном.
Поэтому не будем пытаться переорать гения в день его рождения, мы не на арендованном родительским комитетом, речном трамвайчике в выпускную ночь. Вместо тостов, предлагаю ограничиться парой-тройкой анекдотов, связанных с восприятием группы, чье название породило самый несправедливый и вульгарный каламбур среди неблагодарных к подаркам Дяди Сэма, сопливых совдепов.
"Тихий" Криденс - это нонсенс, это плеоназм, нет, пардон, это оксюморон. Криденс - это и "штурм унд дранг" Up Around The Band, подходящий для роликов "Дойче Вохеншау" и I Put A Spell On You, подходящая для репортажей из зала суда над расистами и работорговцами.
И все-таки минимум треть материала на семи класических дисках группы представляет собою полуакустическое рок-а-билли, застрявшее в середине пятидесятых. Слушая эти вещи, мы словно включаем заколдованный приемник, настроенный на волну старинных радио-шоу "Луизиана Хейрайд" и "Грэн Оул Опри".
Если не ошибаюсь, виниловые деляги подсуетились и выпустили "тематический" сборник Creedence Country, такой же оскорбительно нелепый, как Beatles' Love Songs.
Нельзя сказать, чтобы у этих песенок были горячие поклонники, но и критиков у них не было. Они устраивали всех. Простенькое кантри умиляло даже у Битлз, как передышка между чем-нибудь душещипательным , What Goes On, I'll Cry Instead и т.п.
Хулителей точно не было - были странные комментаторы по типу Валеры Пегаса, который служил официантом в "Интуристе". Особеностью этого человека были нелепые переводы самых простых названий.
Sailor's Lament, всплывающую как утопленник после оглушительной канонады Pgan Baby, он называл "Хромые моряки", а '68 Teenage Queen группы Showaddywaddy - шестьдесят восемь королев".
Куцый прощальный альбом "Марди Гра" был еще большим разочарованием, чем Let It Be, но и его проглотили, чтобы не портить дальнейших воспоминаний о безоблачной юности.
Среди очевидно второсортного материала на этом диске выделяются только пророческая для моего поколения Someday Never Comes и "Плечевая" - Sweet Hitch Hiker, откровенно, по-шансонному, без прежнего куража, эксплуатирющая коронные фишки прежних хитов.
Но мне запомнилось соло из Tearin Up The Country, которое упорно цитировал на свадебных халтурах гитарист по кличке "Свинья", в миру примерный семьянин, инженер на заводе им. Войкова.
Он почему-то вставлял его во все фольклорные плясовые от "Ти ж мене пiдманула" до "Мясоедовской", и оно ложилось, как родное, подтверждая карпатские корни деревенской музыки США.
