Есть люди. Они разные. Кто-то скажет: вы знаете, я вам пробью эту вещь по акции, но в следующий раз надо будет накопить наклейки... А пока я пробью так, зачем переплачивать, правда? А кто-то скажет: я сейчас остановлю машину и вы выйдете, если ваш ребенок не перестанет плакать. А другой во дворе скажет: не переживайте, все хорошо, пусть играет, у детей игрушки же общие, как и детство во дворе – одно на всех. А рядом слышишь: ваш ребенок сломал нашу игрушку, вы собираетесь нам её оплатить?! Есть люди, они разные. И, наверное, я ничего не ценю так сильно в людях, как человеческую доброту. И, наверное, я ни к чему не стремлюсь так сильно, как к человеческой доброте.
Есть люди. Они разные.
Кто-то скажет: вы знаете, я вам пробью эту вещь по акции, но в следующий раз надо будет накопить наклейки...
А пока я пробью так, зачем переплачивать, правда?
А кто-то скажет: я сейчас остановлю машину и вы выйдете, если ваш ребенок не перестанет плакать.
А другой во дворе скажет: не переживайте, все хорошо, пусть играет, у детей игрушки же общие, как и детство во дворе – одно на всех.
А рядом слышишь: ваш ребенок сломал нашу игрушку, вы собираетесь нам её оплатить?! Есть люди, они разные.
И, наверное, я ничего не ценю так сильно в людях, как человеческую доброту.
И, наверное, я ни к чему не стремлюсь так сильно, как к человеческой доброте.
