В свои 50 лет Иван Васильевич испытал все, кроме сифилиса. Юношей успел побывать в составе «бригады» в лихие 90-е, кутил в кабаках, уводил чужих жен, не понаслышке знает, что такое алкоголизм, много дрался, безобразничал, хулиганил.
Одних только официальных супружниц у него было три или четыре, а о гражданских и говорить нечего. По молодости мускулист был юноша и смазлив, к тому же не слишком озабочен вопросами нравственности. Работа Васильевича была связана с разъездами, и в каждом городе у него было по невесте. Правда, в основном набирались они из таких же, как он – лихих, почти пропащих дам, не отягощенных моралью и совестью.
- Бабам – им только деньги нужны! – напутственно говорил Васильевич товарищам. Те кивали уважительно – прав мужик! Впрочем, а что еще может быть нужно дамам броской наружности в питейных заведениях и в портах? Устав от круговорота жизни, в 2000-х устроился Васильевич в «контору». И снова вокруг только женщины с низкой социальной ответственностью, да что ты будешь делать!
Так вот помотало Васильевича, потрепало. Потерялся, подзаплыл жирком рельеф груди и пресса. Натуральные светлые волосы бросились в позорное бегство с головы, образовав две глубоких залысины. Лицо покраснело и кожа стала грубой и пористой на носу. А под глазами образовались какие-то подозрительные мешки, поэтому фотографироваться Васильевич предпочитал в темных очках и в защитной форме. И только два достоинства оставались с ними всегда, неотчуждаемо – высокий рост и умение угостить, заговорить бабу.
При таких раскладах я даже не знаю, что в нем нашла 25-летняя Ксюша. Я так подозреваю, что сильное плечо, на которое можно опереться, вернее его иллюзию. Знаете, есть такой род женщин, которым для душевного спокойствия нужно лечь спать рядом с мужчиной. И не важно, пьяный он, помятый, порядочен ли, добр ли. Ей сильное мужское плечо ненадолго дает забыться, решить для себя, что все хорошо. Даже если на следующее утро он исчезнет, сказав на прощание грубое слово. Да еще прихватит на память ее нехитрые пожитки.
А Васильевич ничего не прихватывал, он остался. На время закодировался даже, был приятен, вежлив и умыт. Кой-какие денежки у него были, хранились на черный день – не дай бог спину повредить или слечь в больницу. И он, ни секунды не думая, прямо вот от сердца решил с ходу несколько проблем этой сладенькой, нежной молодухи. Починил крышу, закрыл долги по коммуналке, ребеночку накупил одежонки, дал денег на шмотки и салон красоты и даже диплом какой-то справил. На будущее.
Так и стали они жить. Побитая жизнью Ксюша, хлебнувшая уже полон рот бытовых и материальных проблем. И поеденный молью Васильевич, сохранивший сквозь годы кутежа и угара кое-какие деловые качества. Живут, никого не трогают, окружающей среде радуются. Одно бы насторожило Васильевича, если бы он знал. За одним из плинтусов хранила Ксюша таблетки – чтобы не дай бог не забеременеть. А Васильевичу, который страстно хотел наследника, отговаривалась проблемами по гинекологии. И даже деньги брала на лечение – которые аккуратно в надежном месте припрятывала. Мало ли, что. Впрочем, сколько таких пар где-то на земле обитают… Дело житейское.
Одно в глаза бросается – Васильевич последние годы очень уж моралистом стал. Насколько раньше был плут и прожигатель жизни, настолько теперь остепенившийся, порядочный до тошноты человек, с приступами неконтролируемого внезапного ханжества.
По выходным ходит в своем защитном костюме по городишке, да баб воспитывает. В страхе держит. Рассказывает им, как честь беречь смолоду, и что бывает с гулящими. К молодежи пристает. Заглядывает под каждый куст, не сидят ли пацаны, не дай бог, не накрыли ли поляну. К юным девочкам пристает по вопросам длины юбки. А один раз даже ходил шугать школьный выпускной. Мол, платья не такие у девочек какие-то, что-то там ему напоминают. Дурит, словом.
Последнее время, говорят, и в интернете пропагандисткой деятельностью занялся. Чтобы бабы не забывались. Мужиков хороших не бросали чтоб. Ведь главное в жизни – это скромность, воздержание и порядочность.