Радость моя (Часть 17)
- О, перестань, терпеть не могу, когда люди корчат из себя святош! Посмотрим правде в глаза. Твоя дочь никогда не будет ходить, а мой сын молод и полон сил…
- А-а, - протянула Евгения. – Так вот оно в чём дело. А ты уже рассказала о своей сделке Мирославу?
- Нет. Мальчику не обязательно знать об этом. Он ещё молод и глуп, у него играют гормоны, я всё это понимаю. Да, сейчас он будет биться головой о землю, клясться, стоять на коленях, но в итоге и он поймёт, что я права. У него будет другая, здоровая невеста, за которой не придётся выносить горшки…
- Пошла вон! – вдруг закричала женщина, больше не в силах сдерживать ни слёз, ни негодования.
- Если я уйду, - не сдвинувшись с места, проговорила Таня. – Ты никогда не найдёшь такую сумму. Я – твой единственный шанс. Поэтому ты сейчас сядешь и стерпишь всё, что я буду говорить с полным смирением. У тебя нет выхода, Женя. Поэтому выслушай меня. Я постараюсь быть сдержанней.
Татьяна выдержала паузу, подбирая слова, которые могли в полной мере охарактеризовать её намерения.
- Я хочу, чтобы ты поговорила с Мариной и убедила её самостоятельно принять решение о расставании. Она же у тебя такая добрая и чистосердечная, ты сама говорила. Неужели эта девочка хочет обречь Мирослава на жизнь, полную горя? Думаю, она тебя поймёт. Она отпустит моего сына. Взамен на это мы даём вам всю необходимую сумму и помогаем по возможности, чем сможем. Мне кажется, это разумно и правильно.
- А если бы ваш сын попал в аварию…
- О нет, не надо переводить стрелки и пытаться давить на жалость. Я не люблю этого. Итак, решение за вами. Чем скорее она прогонит моего сына, тем быстрее вы получите нужную сумму. Ах, да. Вы можете упираться, гордо держать голову, можете даже уговорить дочь написать заявление и повесить всю стоимость операции на того, кто сделал с ней такое, но помните, далеко не факт, что этот человек сможет вам её предоставить. Что ж, я пойду. Спасибо за прекрасный чай. Можете не провожать.
Татьяна поднялась и уже собиралась выйти в коридор, как вдруг снова уронила пару слов:
- Кстати, с вашей Мариной сегодня случилась истерика из-за этого следователя. Её еле успокоили.
- И ты молчала?!
Евгения выскочила в прихожую и быстро оделась. Гостья же неторопливо надела дублёнку, сапоги. Она не обращала никакого внимания на горящий ненавистью, торопящий взгляд.
- Я жду вашего звонка, Женечка, - она улыбнулась и вышла на лестничную клетку. – Вы со мной? На лифте?
- Без вас и пешком, - отрезала Евгения Андреевна, поспешно закрывая дверь.
- Как скажете.
Лифт закрылся, увозя Татьяну, чрезвычайно довольную собой. Она была уверена, что теперь Мирослав будет освобождён от вечной пытки. Евгения же напрочь забыла о неприятном разговоре. В мыслях витала одна лишь дочь, которая находилась неизвестно в каком состоянии. Она с силой распахнула дверь и выбежала на холодную улицу. Глаза тут же залепил снег, скрывая слёзы. К счастью, транспорт подошёл быстро, но заснеженная дорога, кишащая машинами и авариями, надолго задержала женщину. Наконец, автобус доехал до нужной остановки, и Евгения стремглав выскочила из него. На территории больницы ещё на улице она принялась расстегивать пальто. Охранник, успевший запомнить её в лицо, даже не спросил пропуск.
Палаты мелькали перед ней быстрыми кадрами. Наконец она остановилась у нужной и, набрав побольше воздуха, распахнула дверь. Ужас сковал руки и ноги. Перед ней, перегнувшись через кровать и почти упав на пол, лежала дочь. Окровавленные руки безжизненно свисали вниз, лицо белое, как полотно. Под Мариной уже образовалась тёмная лужа крови.
В начало рассказа