Сотни живут чужими жизнями. С чужими женами. И работают на чужих работах. Я, было, вел подсчет, сколько именно. Потом сбился. В плохом настроении мне кажется, что все.
Недовольные вскрывают карты, занося перо над заявлением. Уходя, считают долгом донести, что все здесь было не всерьез. Что они на самом деле другие, просто так повелось. Трудно бороться с тем, как принято. Тут, дескать, обескровленные отношения, там их ждут кровные узы.
Отбросив высокопарные речи, приходится признать, что эффективность на стороне часто выше. Задача в скрытном режиме за ограниченный период времени дотянуться до высот профессионала своего уровня активирует все, даже самые глубоко запрятанные ресурсы.
Мой приятель проводил опрос среди своих коллег о том, каким они видят идеальное рабочее место. Повторяли, как мантру: там мой запароленный компьютер и тумбочка на ключе. Подводя итоги, пришлось признать: респонденты бьются за право на тайну, отвлекающую их от прямых обязанностей. И упускают из виду детали, которые помогли бы им достичь вершин мастерства.
Трудно понять, где тут курица, а где яйцо. Но в семьях так же. Дома мы проводим уйму времени. А силы, кажется, уходят на охрану ключей от тайной тумбочки, на размышления о других реальностях и о сталкерах, которым по силам в эти Палестины привести. Здесь нас не понимают, не выслушивают, не ценят. Где-то там любят, дают премиальные и никогда не задерживают понапрасну.
Видимо, работает принцип «хорошо там, где нас нет», хотя бы нет постоянно. Сразу после кризиса 2008 года несколько моих приятелей разом решили сделать приносящие финансовую отдачу хобби своим основным источником заработка. Кружась по городу, они, никому не принадлежащие, походя, не слишком тратя ценную энергию ци, оказывали услуги, пили кофе с нужными людьми и собирали деньги за прошлые победоносные реляции.
Глядя на этих свежих и результативных «летунов», я наполнялся завистью. Для того чтобы отдаться любопытному приработку они не обязаны были «выслуживать» право «налево» у босса, с которым документально связали свои отношения.
Каково же было мое удивление, когда, налетавшись по самым ажурным и переполненным нектаром цветам, они вили себе регулярное гнездышко в кактусе. Журналисты, креаторы, видеомонтажеры и прочие по определению лишенные корней творческие натуры, ложились под заказчика, подписываясь на скромную в денежном эквиваленте рутину. «Почему? - восклицал я. Что меняют гарантированные 15 тысяч, если вам удавалось поднимать втрое-вчетверо больше?» «Базис, - скучным голосом навяливали они. - Архимед был прав, нужна точка опоры. И тогда я переверну землю, рынок труда, перекопаю семейную рутину на далеких и не принадлежащих мне огородах».
И тогда я понял, что стабильность – это когда у каждого страждущего есть ключи от тумбочки и альтернативная, потайная работа, где можно выложиться, а можно - забить. Кризис – время откровений, когда действуют в открытую, уходят за интересом, за табором в ночь, открывают тумбочки, публикуют пароли, высказывают «фи» начальству и пытаются исправить все «приветы» с личным, если помните такую песню бит-квартета «Секрет».
Сейчас кризис. Как и каждую весну. Переборов зиму, многим вдруг отчаянно хочется тратить себя только на интересные дела, говорить правду и жить с любимыми. Кому-то хватит недели, другие протянут до осени. В сентябре бабло победит и зло, и добро. Вернется основополагающая стабильность.