В свежепобелённой собственными руками келье, я провёл зиму. Кушал я в общей трапезной, с двумя монахами и Авелеем. Иногда Андрей отсутствовал во время столованья, тогда я немного расслаблялся и распускал свой язык, подначивая двух соседей по столу. Первое время они нервничали и раздражались от моих шуток, но потом привыкли и иногда даже улыбались. Пётр и Фелоний их звали. Сейчас, по прошествии стольких лет, я и не помню их лица, но их рост, на голову выше моего, запомнил и силищу они имели богатырскую… Вот кому бы продолжение рода иметь, но, увы, под обетом безбрачия были.
Моя борьба с алкогольной зависимостью, вроде, продвигалась успешно. Мысли свои занимал книгами, которые приносил в больших количествах Авелей, руки – рубкой дров, уборкой помещений или борьбой со снегом. Вроде бы не думал о спиртном, пока не видел бутылей. Сыны божьи несколько раз праздновали свои святые праздники и позволяли между постами употребить «красненькую» не стесняясь моего присутствия, в эти моменты я ненавидел их всем сердцем. Но к концу зимования, настал момент, когда я смог спокойно смотреть на бокал с вином.
— Понимаешь Серёжа, если совсем не пить – это очень хорошо, но это не совсем правильно. Тут надо научиться контролировать нашу русскую душу…
— Но ведь восточные народности, я читал, ещё больше подвержены «тяге к огненной воде»? - прервал я очередную лекцию Авелея «блеском» своего ума.
— Поймал, поймал, да уж, немного расизм прозвучал в моих словах… ладно, контролировать любую нашу душу. Когда ты полностью отказался от вина, ты не избавился от главной проблемы. Ты её просто держишь в клетке, до поры до времени, но стоит только оставить клетку незапертой, проблема вырвется наружу… А вот совсем другое дело, когда ты научишься контролировать свою «тягу» и жить в мире со своей проблемой, тогда и вольер у тебя будет открыт…
Вот примерно так проходили у нас беседы, и я вроде понимал мысль Андрея, но всё равно боялся этого зверя. Я слушал Андрея, иногда он меня. Время летело.
Когда Авелей уезжал в церковь по своим обязанностям, я совращал Петра и Фелония, склоняя их к азартным играм. Не хватало мне немного драйва, что ли, я научил их играть в дурака на щелбаны. Какое-то время я отбивал свои пальцы об их стальные лбы, но потом монахи набрались опыта, и мне стало не интересно, слишком уж мускулистыми парнями они были. Вот примерно так мы и коротали время, скука полнейшая. Я даже готов был «пережить смерть» какую-нибудь, чтобы разнообразить этот быт.
— Андрей, но что там? Не пора ли нам помочь какой-нибудь заблудшей овечке? – иногда спрашивал я Авелея полушутливым тоном.
— Всему своё время! – лишь отвечал Андрей, в очередной раз, отправляясь на свои служения. Раньше я боялся своих астральных перемещений, но в последнее время меня начинало тянуть снова прикоснуться к этому таинству. Да, иногда мучения предсмертные были ужасные и в физическом и в моральном плане, но вот не хватало мне этого и всё. И я дождался, на свою голову…
* * * *
— На этот раз, Серёжа, всё совсем по-другому… тут нет пропавших или заблудших. На этот раз смерть была стопроцентная и жестокая. — Я сидел перед Авелеем, почёсывая затылок. Мне не понравился сегодняшний подход ко мне Андрея, без предисловий и церемоний. Он просто подошёл и заговорил: — …ты должен помочь моему другу, он работает «опером» и у него «висяк»…
— Но я не могу… я же тебе гово…
— Я помню, Серёжа… ты не можешь назвать имя убийцы, но послушай меня… В городе 7 смертей с «расчленёнкой» за эту неделю. Это всё дело одного человека… части тела находят в разных местах города и следствие мнётся на одном месте… Я - как служитель Бога, должен быть в смирении с этим фактом, но не получается…. моё естество меня разрывает. Серёжа, хоть как-нибудь помоги!..
— Даже не знаю… – я и в самом деле не знал, но чувствовал, что сегодня важный день, и все предварительные события были предисловием к дальнейшему моему предназначению. Выдохнув, я пробормотал важные слова, после которых всё поменялось, — я помогу, Андрей, зови своего друга!
