Повествование об одном герое. Глава первая.

Ночь выдалась на редкость тёмной. Всё небо было затянуто облаками, и Савеличу верилось с трудом, что за ними есть рай.

В ночную смену он работал один. Сторожил музей. Работа лёгкая, но скучная. Город Князь-Дмитров, по историческим меркам, был ещё молод - всего каких-то 160 лет и охранять в музее, по сути, было нечего: вся экспозиция состояла из старых фотографий и архивов, чучела кроманьонца и вшивого парика неизвестного елизаветинского вельможи (по слухам - самого Никиты Бекетова), не имеющих исторической ценности, тем более материальной. Но один ценный предмет всё же был.

Иногда компанию сторожу составляли друзья, но это всё же было редкостью - друзья предпочитали по ночам спать. И Савелич коротал время как придётся: играл в шахматы с чучелом кроманьонца, читал книги, смотрел кино, скакал с диким гиканьем на швабре по залам, махая, как шашкой, красным фонариком, воображая себя то Назаровым, то Чапаевым, или, как в эту ночь, спал в удобном кресле.

Вдруг от резкого завывания сирены Савелич рухнул с удобного кресла, что заставило не только проснуться, но и встать на ноги, витиевато при этом матерясь и поминая покойную бабушку. Находясь ещё в полусонном состоянии, он схватил свой красный фонарик и побежал к двери.

Ничего так не бодрит со сна, как незамеченный дверной косяк. Взбодрившись, сторож побежал по залам.

В одной из них, у того самого ценного экспоната, Савелич заметил странного типа: вроде обычный человек, в белой майке и синих мешковатых джинсах, но из спины росли четыре тонкие и длинные конечности, оканчивающиеся острым чёрным когтем и покрытые серо-коричневым пушком.

- Эй, чувак! - окликнул Савелич незнакомца. - Экспонаты трогать запрещено, даже самый ценный! Ты что, читать не умеешь?

Незнакомец обернулся. Лицо тоже можно было бы назвать обычным, если бы не серый пушок на лице, отсутствие ушных раковин и носа (вместо него две дырочки), дополнительные глазницы сверху (слева и справа от, соответственно) с двумя глазным яблоками в них. Ещё из-под верхней губы торчали два коротких ортогнатных хелицера, оканчивающихся тонким шипом. А если не смотреть на это - обычное лицо, с черными волосами до плеч и необычными черными глазами.

На лице незнакомца была не злость (жалкий людишка, ты помешал моему гениальному плану!), не досада (принёс же тебя чёрт), а самое неподдельное удивление.

- Ты... ты не удивлён моему внешнему виду?..

- Чувак, да мы же живём в России! - развёл руками Савелич. - В нашей стране нет ничего невозможного!!

Незнакомца такой поворот событий не хило так озадачил и он начал чесать затылок одной из своей спинных конечностей.

- Как звать-то тебя, чувак? - спросил Савелич. - Скальп себе не сдерешь?

- Не сдеру. - ответил незнакомец, повернувшись к Савеличу всем телом. - А звать меня Арахнидом.

- А я - Савелич! - представился охранник и протянул руку.

Арахнид немного подумал и пожал его руку своей, абсолютно нормальной, человеческой рукой.

- Так, чувак Арахнид, прости меня, конечно, но служба есть служба. Ты должен покинуть музей, а иначе я вызову полицию. Пойдём, я провожу тебя до выхода.

Арахнид с жалостью посмотрел на Савелича и стукнул его кулаком по макушке. Не сильно, но охранник всё равно рухнул без сознания.

- Славный мужик. - вздохнул Арахнид. - Могли бы дружить.

Он подошёл к ценному экспонату, который представлял собой отломанный край золотой таблицы, на которую были нанесены древнеегипетские иероглифы. Арахнид с трепетом дотронулся до них и тут тишину, едва прерываемую его дыханием, прорезал пронзительный крик:

- Сиреневенький класифицификус!

Арахнид резким поворотом головы чуть не сломал себе шейные позвонки.