В свою бытность военным журналистом, автор нередко брал интервью у участников Второй Мировой: как у советских и союзников, так и у бывших врагов. Ветераны часто рассказывают о самых неприятных для них звуках на передовой. Память советских солдат хранит тревожный гул и лязг гусениц техники перед танковой атакой и вой сирен "штук" Ю-87 в начале войны. Немцы с содроганием вновь слышат звуки "сталинских органов" и "ратш-бум" - так называли выстрелы советских дивизионок ЗиС-3. Американцы чаще всего вспоминают "костореза" МГ-42 и жуткий вой реактивного "Небелверфера". Но абсолютно все сходятся в том, что один из самых ужасающих звуков на войне для солдата - вой и грохот прицельного минометного обстрела.
Миномётам редко посвящают песни и устанавливают на постаментах. Сам характер их военной работы - черновой и незаметный, в отличие от огневого воздействия. Трудно теперь высчитать, какое оружие наносило самый большой урон живой силе врага, но что миномет был в числе первых, сомнений нет никаких. Отсюда и долгая память тех, кто побывал под миномётным обстрелом.
В них уникально сочетались неприхотливость, простота, низкая стоимость и боевая мощь. Никто не проводил специальных рейтингов, но советский 120 мм полковой миномёт, конструкции коллектива ленинградского СКБ-4, под руководством Бориса Шавырина сделал немало для того, чтобы война закончилась на улицах Берлина, под его смертоносные залпы. Биография самого миномёта, который справедливо называют одним из заслуженных и долговечных, не закончилась и по сей день.
Мой родной брат, замкомандира минометной батареей в ЦГВ в ЧССР вспоминал полигонные учения в районе Высокого Мито в 1985 году:
"Накануне выпал снег. Нам (шесть 120мм минометов образца 1943 года) поручили обработать кусок поля. Выставить заградительный огонь. Пятнадцать минут, пол-Урала "поросят" - и вместо поля - мешанина грязи и глины. Снега как не бывало. Аккуратненько так легли. На пяток гектар - ни одного живого места".
Полковой 120мм миномёт, о котором вспоминал мой брат, стал более технологичной версией миномёта Шавырина, образца 1938ого года (ПМ-38), принятого на вооружение Красной Армии в канун начала Второй мировой войны. Кое-кто любит вспоминать его сходство с французскими и японскими моделями. Но большинство подобных систем строилось тогда по одинаковому принципу.
Ни "японцу", ни, тем более "французу" не выпало и сотой доли работы, которая легла на шавыринское изделие. Боевое крещение миномёт принял на Халхин-Голе и на Финской. Но основные тяготы на ПМ-38 легли в первые два года ВОВ, когда из-за больших материальных потерь, пехота часто оставалась без прикрытия более мощных артиллерийских систем. Тогда он не стрелял так часто, как в конце войны, но требовался всюду. Для большей мобильности к нему прилагалась съемная колёсная конструкция.
Особенно отличился миномёт под Ленинградом, где и был сконструирован. Корреспонденты называли его "лучшим дворником вражеских окопов". Солдаты тайком проставлялись минометчикам за поддержку в трудную минуту и за то, что после удачного залпа на чужих позициях им почти не оставалось работы. Осколочная пудовая мина, из сталистого чугуна, создавала сплошную зону поражения на расстоянии 25 метров от места взрыва. Зачастую от неё не спасала и легкая техника, и полевые укрепления.
Вермахт тоже оценил губительные свойства ПМ-38. Но пошел дальше чем обычно, когда просто использовал трофейную технику. Выпущенный в 1942 году Granatwerfer 42 не то, что напоминал, а был впрямую скопирован с советской модели. К концу войны их наштамповали более восьми тысяч и даже панцердивизиям рекомендовалось иметь в штате хотя бы полтора десятка таких орудий. Немцы сделали его слегка подлиннее, но длина, как известно, ничего не гарантирует. И тягаться в качестве, а тем более в количестве с советским минометом они так и не смогли.
120мм миномёт был тем редким образцом предвоенной техники, представительство которой в войсках только увеличивалось со временем. В 1943 году его немного модернизировали, в основном, удешевив производство. Если в начале войны в штат стрелкового полка входило четыре минометных ствола, то к концу их стало шесть. Обзавелись собственными минометными полками армии и корпуса. Минометчики воевали с первого и до последнего дня, пройдя от Бреста, до Берлина и Кенигсберга, где сыграли особую роль в падении города-крепости. Всю войну они оставались мощной силой поддержки пехоты, её артиллерийским соло в грозной симфонии войны.
Ставьте палец вверх и подписывайтесь, если материал показался вам интересным. Спасибо.