Почти до самого конца 16 века крестьяне, раз в год, осенью, завершив годовой сельскохозяйственный цикл, могли уходить от одного землевладельца к другому, если их не устраивала работа или помещик. Но на рубеже 17 века — эта крестьянская вольность стала тяготить землевладельцев, ну где это видано, чтобы какой-то вшивый мужичишка мог уходить от местного князька. И Царь московский, Федор Иоаннович, пойдя навстречу своему дворянству, отменил Юрьев день — крестьяне теперь закреплялись за конкретным помещиком и от него у них был только один выход — на погост.
Прошли века, говорят на Руси мало, что изменилось. Добрые люди шепчутся по углам, что , мол, есть такие лихоимцы, которых арендодателями кличут, а у них в полном услужении находятся арендаторы, уж больно бесправное сословие, с которых арендодатели три шкуры дерут, а если арендаторы сбежать удумают, так их поймают, высекут и снова пахать отправят на барщину, чтобы их арендодатели жировали, а они дальше с голодухи пухли.
Но тут не только слухи пошли, а дела сердобольные: сами бояре во главе с добрым московским царем, услышали стон арендаторский и решили помочь тягловым людям, снять с них ярмо боярское, разрешив им выйти из договорных оков арендодательских. Вышли они, значит, на Боярской думе своей с проектом указа — до осени сей, разрешается арендаторам, причем без потери своего последнего добра, уходить от лихого арендодателя своего на вольные хлеба или для перехода к другому владельцу.
Но что тут началось. Встали со своих полатей арендодатели - потянулись депутации в Москву, полетели грамоты челобитные в Думу с призывами, мольбами, поклонами и увещеваниями — нельзя допускать эту крамолу, да отродясь лет двести уже не было на Руси такого, чтобы арендатор мог уходить от своего хозяина по своему сермяжному неразумению, нельзя разрешать такой вольности для них ради устоев наших и арендной стабильности.
У знатных людей государевых были разные мнения, но не все решались их оглашать, уж больно много поставлено на карту закладных на поместья арендодательские, но с другой стороны, и уйма дворов арендаторских под полное опустошение подведено.
Тут даже главный казначей царский за арендодателей выходил на лобное место и слово молвил — мол, нельзя обижать столбовых арендодателей наших, ибо разор пойдет в высших сословиях, а через нее и казне убыток.
Но тут вышел один сын боярский — думский дворянин, глаголят сведущие - из новых приближенных со взглядами, Приказом по развитию хозяйства заведующий, и ответствовал, как будто царским благословением заручившись: спор этот нужно так порешить — арендаторы, у которых доходы вполовину упали с тучных времен, послаблений должны помолить у владельцев своих и еже услышаны не будут и, окромя того, ежели вины на них никакой не будет, то могут уходить со своим скарбом, но с выплатой отступных до нового Юрьева дня, коим будет назначено Первого октября года двадцатого от начала правления царя нашего батюшки.
Ох, и веселье воцарилось по всей Руси, хоть и кабаки закрыты царским указом до лета красного, но гуляет народец облагодетельствованный во дворах своих арендных, особенно, усердствуют коробейники и мастеровые, готовятся к празднованию давно уже забытого на Руси праздника — Юрьев день. Только что-то хмур в своих палатах — главный казначей, да и думный дворянин не весел, да что-тут говорить, с колокольни Ивана Великого на пустую Красную площадь с грустью смотрит сам Царь. Видимо, устали просто, от радения за народ свой расейский.
Кстати, говорят именно с этих пор, на Руси зародилась новая поговорка: Вот тебе, арендодатель, и Юрьев день!
Благодарю за прочтение.
Если понравилась статья, то ставьте лайки и подписывайтесь на канал.