Сталинские высотки: кому на самом деле принадлежит идея строительства «семи сестер»?
Мнение о том, что ключевую роль в формировании явления «сталинская архитектура» сыграл лично Иосиф Сталин, бытует не только среди широкой общественности, но и в околонаучных кругах. Однако так ли это на самом деле?
Например, историк Дмитрий Хмельницкий в своих книгах пытается доказать, что именно Сталин лично был «главным Архитектором в сталинской архитектуре», который «приказным образом ввел в архитектуру некую условную неоклассику», и в результате этого тотального рабства все произведения архитектуры сталинского периода являют собой «безусловную художественную катастрофу». Но внимательное изучение документально засвидетельствованных фактов дает основание если не полностью опровергнуть эту теорию, то как минимум выдвинуть альтернативную — о том, что ведущие архитекторы того времени не были такими уж бесправными рабами, и наиболее амбициозные проекты эпохи, ассоциирующиеся со «сталинским ампиром», — это прежде всего их заслуга.
Архитектор с высокими целями
Так, строительство знаменитых московских высоток, история которых не раз описана в литературе, было бы справедливо считать наследием Дмитрия Чечулина — гениального зодчего и главного архитектора Москвы в 1945—1949 годах. При этом две из них он проектировал сам: жилой дом на Котельнической набережной и здание в Зарядье (не реализовано).
Официальная же версия истории семи высоток, выдвигаемая исследователями, начинается много позже — с рассказа о том, как в январе 1947 года во время обсуждения празднования 800-летия Москвы Сталин предложил подумать о возведении высоких домов, подобных нью-йоркским небоскребам, на удивление зарубежным туристам.
Согласитесь, сложно поверить в то, что Сталин был единоличным автором этого грандиозного замысла. Как и в то, что его желание было оформлено в правительственное постановление с такой быстротой. Скорее можно согласиться с мнением Владимира Седова, что идея строительства высоток стала «собирательной», результатом «победного настроения, которое пыталось создать адекватные образы в архитектуре».
В журнале «Архитектура и строительство СССР» от 1947 года Чечулин писал о проектируемых в столице высотных зданиях как «оригинальных по своей архитектурно-художественной композиции, не повторяющих распространенного за рубежом типа многоэтажных зданий. Этим высотным зданиям принадлежит большая роль в формировании облика будущей Москвы и в повышении ее архитектурно-градостроительной культуры… Высотные здания в архитектурном ансамбле города — это спутники будущего Дворца советов, которые составят важнейший элемент в формировании нового величественного силуэта Москвы сталинской эпохи».
«Должна быть уникальная вещь»
Чечулин вообще проявил себя на посту главного архитектора гораздо активнее своих предшественников. В отличие от Лазаря Кагановича, который руководил довоенным Арпланом и раздавал архитекторам преимущественно практические указания со сроками исполнения, не вникая в детали архитектурного оформления зданий, Чечулин осуществлял ревностный контроль как раз за художественным образом отдельных построек и ансамблей. Возглавив первый Архитектурный совет, в который вошли архитекторы, инженеры, художники, скульпторы и даже один врач-гигиенист, он подвергал проекты серьезной критике: лишь 10% из них проходили совет с первого раза.
На совещаниях всегда присутствовали: авторы проектов — они докладывали о своей работе; эксперт, который готовил заключение; представитель застройщика, тоже имевший право высказать свои замечания; районный архитектор, и в тех случаях, когда обсуждались большие участки — представитель райсовета. Члены Архитектурного совета высказывали свои мнения о недостатках и предлагали, что можно улучшить. Главный архитектор принимал решение, соответствует ли проект высокому столичному статусу, или отклонял его.
После 1945 года на идеологическом уровне в архитектуре постоянно усиливалась концепция «ансамблевого мышления» и монументальной застройки центральных площадей и магистралей городов, призванная отражать величие достижений советской эпохи; ансамбль превратился в некий символ совершенства. Поэтому практически все проекты рассматривались на предмет соответствия ансамблевому принципу — не только для центра города, но и для окраин. 21 июня 1945 года Архитектурный совет одобрил фасад еще одной столичной высотки по проекту самого Чечулина — гостиницы НКВД на Б. Садовой улице (нынешней гостиницы «Пекин»).
Чечулин, в соответствии с идейными установками времени, требовал от архитекторов создавать прежде всего величественный художественный образ, который отражает назначение зданий, даже если заказчик не выдвигает таких требований: " … должна быть уникальная вещь. Это не типовое строительство … Сделаем такую вещь, чтобы слава на всю жизнь была авторам".