ДЕД И БРАГА

Этот рассказ не мой, услышал его, когда мне было тринадцать лет от шухарного деда. Тогда я по своей дурости попал в больницу, пытался покормить с рук чужую собаку. Если своей головы нет, попадешь в больницу. Собака не стала есть еду, а стала жрать меня. Попал я в больницу, пролежал положенные двадцать один день. Почему столько, это была советская медицина в то время. Уколы кололи в живот. Когда я лежал, там один покусанный собакой, а остальные с травмами. Кто с руками, кто с ногами, кто с пробитой головой.

Палата была веселая. С нами лежал дед, ох и шухарной, ему было восемьдесят пять лет. Лежал с поломанными пятками на обоих ногах. В палате говорят:

- Сходи, дедок, за водкой!

- Сынок, что же ты смеешься над дедом. Видишь пятки поломаны, не на руках же бежать за ней.

- Как же ты умудрился пятки на обеих ногах сломать? Небось к чужой бабке бегал, да ее дед тебе пятки сломал.

- Нет, не так было, сынки.

- А как же, хитрован? Ведь тебе не пятнадцать лет, а почтенный возраст.

- Да, как сказать, брагу дома поставил во фляге, она добрая была, фляга по дому ходуном ходила. Так что флягу приходилось привязывать. Чтобы ну хотя бы не гуляла и к соседям не убежала.

- А что же ты с нее самогон не гнал?

- Самогон слишком крепок и вонюч, а брага — самое то. И на душе хорошо и в голове пьяно и светло. Действует как вино. И желудок прочищает. Серишь дальше, чем видишь. Полезная штука.

- А пятки причем?

- Да со старухой своей поссорился, не знаю из-за чего. Она и послала меня с моей брагой куда подальше. Налил три четверти и на крышу, благо крыша плоская. Да и сам на пятом этаже живу, как раз под крышей. А вы сами знаете, чердака то нет, в капельках то. Ну я шмыг и там на плоскогрудой. Бабка в хате бесится, а я со своими четвертями на плоскогрудой сижу, далеко гляжу. И потихоньку хлебаю брагу. Проспал, встал, хлоп и опять на боковую, так и ночь настала. Так радостно стало. Ну, думаю моя старуха успокоилась, ищет меня. Тут на пятак приперло, а я забыл, что сам на крыше. Гляжу, вроде ветерок ветки качает, значит палисадник. Вот и побежал, думаю облегчусь. Ага, чувствую под ногами нет ничего, лечу, кричу, етит твою мою старуху, руками машу, как мартышка — туда-сюда. Не за чё не ухвачу, ну хрен с ним, видно боженька наказал меня. Руки вдоль тела, ноги вытянул, ну думаю, на тот свет полетел. Как хрястнусь, думал позвоночник вылетел, голова с яйцами повстречалась на старости лет, вот это гибкость! Что-то пластануло, хернуло и хряпнуло. Лежу, гляжу звезды на небе, то ли на небе, то ли в моей голове. Пошевелиться не могу, не дыхнуть, не пёрнуть. Ну все, душа в рай улетела. Лежу, никого нет, никто меня не встречает, значит не туда моя душа полетела. «Семёныч, что с тобой, чё на клумбе разлегся?» А я и слова вымолвить не могу, дыхание сперло, в штанах тепло-тепло, грудь болит, ноги болят, и главное воняет. Мягкая посадка. Прошло какое-то время, тут приехали архангелы на двух машинах. Одини на ноль три, другие на ноль два. Это сосед вызвал их, когда увидел меня. Так что мой полет с крыши оказался удачным, только пятки поломал да обосрался. Так что бабка моя берегёт флягу, будет теперь как выдержанный коньяк, крепкий и хороший.

Мы так гоготали в палате, врач пришел и говорит:

- Есть тут больные? Или выздоровели все?

Смех тоже лечит.