Продолжение
Наступили летние каникулы, которые почему-то всегда пролетают быстро, как один день. Отцу дали путевку в Гагры, и они все семьей уехали на юг. Колька влюбился в Черное море так же сильно, как в соседку Таню.
Он плавал, нырял, уходил с отцом на яхте так далеко, что и берегов не видать. Но темными ночами его душа рвалась в коммунальную квартиру в центре промышленного города.
Вернулись Устиновы назад в начале августа. Квартира вдруг показалась маленькой и тесной после бескрайних морских просторов.
Колька загорел до черноты, волосы выгорели на южном солнце. Он стал высоким, раздался в плечах, а длинные ноги не слушались, спотыкались. Наконец-то он перерос на пол головы Таню! Рукава рубашек и штаны стали короткими. Мама озабоченно вздыхала. Непослушные вихры не удавалось пригладить, поэтому просто постригся коротко.
Он остался в душе пацаном, а в зеркале видел взрослого парня. От этого крышу сносило. И радостно, и непонятно, и страшно.
На следующий день родители ушли на работу, когда Колька еще спал. Он повертелся с боку на бок, потянулся и встал. Махнул пару раз руками с гирями, надел штаны с майкой и пошел на кухню чайник подогреть. Мать не разрешала по квартире в трусах ходить. «Большой уже, вон какой вымахал».
Увидел приоткрытую дверь в комнату Тани. Колька подошел, заглянул в просвет. Девушка стояла перед трюмо в углу комнаты. Волосы заколоты на затылке. Змейка сзади на платье расстегнута до талии. Видна загорелая кожа спины с белой полоской лифчика, а ниже идет узкая ложбинка позвоночника. Как представил, куда она тянется, так дыхание перехватило, бросило в жар, внизу живота заныло.
Таня красилась перед зеркалом. Плюнет в коробочку с тушью, щеточкой проведет по краске и ресницы расчешет. От движений головы завиток волос на шее вздрагивал.
Как завороженный смотрит Колька, рот открыл. Таня почувствовала взгляд, рука с кисточкой застыла, не дойдя до ресниц. Она резко оглянулась. Кольку в краску бросило, а ноги, будто к полу приросли. «Если сейчас усмехнется или засмеется надо мной, умру, убегу, исчезну с лица земли… от стыда». Таня не засмеялась.
- Привет! Заходи. Поможешь змейку на платье застегнуть, - и смотрит на Кольку.
Дважды звать не пришлось. Дыхание перехватило от щенячьего восторга. Если бы у Кольки был хвост, он завилял бы им от радости. Он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Кружевная занавеска на окне, надутая сквозняком, опала. В нос ударил едва уловимый запах ландышей. Таня отвернулась к зеркалу и из него наблюдала за парнем. Она выпрямила спину и свела лопатки, чтобы легче застегнуть змейку. Ждала.
Колька подошел… Завиток на шее зашевелился от его дыхания. Руки стали деревянными, а пальцы непослушными. От близости Тани, запаха ее духов и кожи Кольку накрыло удушливой волной. Голова закружилась.
Потянул замок змейки вверх, и пальцы случайно коснулись кожи спины. По телу прошел ток. Кольку затрясло, в горле застрял комок, а в глазах защипало. Думал, прямо тут и умрет от непонятного томления.
Гладкая кожа спины совсем близко. А что делать-то надо? Не знает пока Колька. Но медлит, не спешит застегивать молнию. Тянет мгновения близости.
- Ты чего так медленно? – в голосе Тани появилась хрипотца, а сама все смотрит на него через зеркало.
Колька вздрогнул. Снова по позвоночнику прошел ток от соприкосновения с кожей. Ладони стали влажными, а сердце то замирает, то несется вскачь. Наконец, змейка дошла до самого завитка на шее. Он оторвался от нее и поймал Танин понимающий взгляд в зеркале. Она медленно повернулась навстречу, почти касаясь его.
Темные глаза смотрят с ожиданием, губы зовут. Колька не может вынести этого, опускает глаза и натыкается на бугорки на груди, только руку поднять…
В штанах шевелится что-то, дыбиться до боли, до крика. Колька подумал, что заболел, что температура у него, так жарко стало.
- Спасибо, иди, – голосом нежно подталкивает парня к двери, а сама улыбается, манит.
Колька замер на мгновение, потом на ватных непослушных ногах вышел в коридор. Прижался к двери спиной, перевел дыхание и поковылял в комнату. Ему хотелось рыдать и выть, и вместе с тем прыгать от непонятной радости. В паху ныло, а горячая кровь билась в висках. Губу закусил, чтобы не застонать.
Очнулся от хлопка входной двери. Это Таня ушла. Вернулся шум машин и грохот трамваев за окном. А до этого ничего не было. Только запах духов и гладкая кожа спины. Да еще темные манящие глаза… Колька с шумом выдохнул, будто стометровку пробежал.
Ах, Колька. Сколько тебе предстоит еще сделать открытий вначале твоей взрослой жизни. Сколько мук испытать. А только этот момент врежется в твою память, не забудешь.
В сентябре Устиновым дали квартиру в новом районе на окраине города, в миллионе световых лет от Тани. С тоской уезжал он из коммунальной квартиры. А что поделаешь?
Она поступила в медицинский институт. А Кольке еще заканчивать десятилетку. Уговорил родителей не переводить его в новую школу. Часто ошивался во дворе старого дома. Ведь тут друзья. А попросту караулил Таню. А она словно играла с ним. Делала вид, что не замечает.
Колька окончил школу с горем пополам. Голова была забита мыслями о Тане. Осенью пошел в армию. Просился служить в Морфлот, но ростом не подошел. Взяли в десантные войска.
На проводы сына Устиновы пригласили и соседей из старой квартиры.
- Дождись меня, пожалуйста. Приду из армии, женюсь, - говорил Колька девушке на кухне, пока она нарезала свежие огурцы на добавку.
- Рано думать об этом. Отслужи, тогда поговорим. Много воды утечет за два года, - ровный голос Тани остужал, как холодный душ.
Маршируя на плацу, подтягиваясь на перекладине, стоя на тумбочке — везде видел глаза Тани и голую спину с полоской лифчика. Никому не рассказывал о ней. Сны снились тревожные, жадные. Просыпался по утрам больной от невыносимого желания увидеть, прикоснуться кончиками пальцев к коже… Даже запах снился. Одуряющий, манящий, волнующий.
Пролетели два года службы. Не узнать в крупном парне вихрастого подростка. Возмужал, повзрослел, мышцы стали крепкими и выпуклыми.
Он ехал домой в поезде и представлял встречу с Таней. Ему в голову не приходило, что она может быть замужем, что дети есть. Уверен, ждет. Поэтому сразу с вокзала поехал к дому в центре города, напротив белой церкви без крестов. Сердце бежало вперед, увлекая за собой взволнованного Кольку.
Дверь открыл молодой мужчина лет тридцати. В тельняшке, с пузырями от коленок на спортивных штанах, с щетиной на подбородке. Он удивленно уставился на красавца в военной форме с аксельбантами и в голубом берете.
- Здравствуйте. Я к Ус… - Колька запнулся, - к Смирновым. Вы новый жилец? Я раньше жил здесь. Забыл за время службы, что мы переехали. – Врал, заглядывая за плечо мужчине, надеялся увидеть Таню.
- Заходи, - мужчина кивнул, приглашая войти.
- А Таня? – Колька растеряно смотрел по сторонам.
Будто и не уезжал отсюда. Все по-прежнему, даже обои те же.
- Так ты к ней пришел? – мужчина криво усмехнулся.
- Нет… Да. – Колька не стал врать.
- Понятно. То-то я гляжу, она в облаках витает последнее время. Ты ее бывший? А я муж и не….
- Я бывший сосед. Просто друг, - прервал его Колька.
- Ну, проходи, просто друг.- Парень вихлявой походкой пошел в комнату Устиновых. - Пиво будешь?
Кольку прямо перевернуло всего. Он узнал, что теперь вся квартира принадлежит его бывшим соседям. Мама Тани живет в своей прежней комнате, отец умер год назад, а Таня с мужем - в двух комнатах Устиновых. Виктора (так зовут мужа Тани) уволили, устраиваться на работу не спешит. А чего делать дома? Вот и пьет пиво. В комнате стоял стойкий запах перегара.
Колька вспомнил, как пьяный отец замахнулся на девушку, а она накрыла голову руками… Ему нестерпимо хотелось выкинуть за шкирку мужика из квартиры, из жизни его Тани. Он встал и ушел, не прощаясь.
Продолжение следует