О, какое же это благо для человечества, когда на маленький предмет, допустим карандаш, себестоимость которого, для простоты понимания, один доллар, выпущено всевозможных бумаг, не менее чем на двадцать долларов (это цитата). Что наша цивилизация получает от этих девятнадцати? Что нужно для производства карандаша? Не так уж мало, как может показаться на первый взгляд. Дерево вырастить, спилить, доставить, взамен его новое посадить (крайне желательно). Графит, химикаты, производственная линия. Везде, на всех этапах работают люди, но все же скорее всего, работают компании, в которых работают люди. И вот он прекрасный карандашик сходит с конвейера. Он чудесен, красив, готов к эксплуатации. Сложив все затраты, себестоимость ему, ну скажем, доллар.
И совершенно не важно, что в магазине вы его покупаете за два девяносто девять. Это, как раз-таки, «дело житейское». Наценка производителя, наценка оптового торговца и наконец-то наценка розничного продавца. НО. На всем, в сущности, не хитром пути, превращения сырья в карандаш, выпущены акции, облигации, фьючерсы на стоимость карандашей, графита, древесины и так далее. Таким образом, стоимость карандаша не как не доллар, а в двадцать раз дороже. И вот люди, вышедшие из вынужденного карантина, обнаружив за это время в своем жилье карандашей этак сорок, говорят себе. Зачем мне покупать карандаши? Их же можно точить, у них есть еще запас. То же и с одеждой, и с телефонами, и с прочим. А как же финансовые инструменты? Что с ними будет? Догадаться не сложно. Таким образом, если сменится модель потребления, сменится и финансовая модель. Ведь посудите сами. Сегодня финансовые институты глубоко уверены, что без их участия не будет произведен не один карандаш. Когда в то же самое время, мы видим, что сто лет назад карандаши прекрасно выпускались без всего этого финансового «тюнинга». Таким образом, перед нами типичная навязанная обществу финансовая модель, в которой мы, по сути, не нуждаемся. А теперь внимание. Раньше вы просто бросали пачку карандашей в корзину в магазине и не задумывались о качестве и функционале. Нынче же, вам нужен один карандаш, но настоящий, именно такой какой вам нужен. Вас не очень волнует цена (в пределах разумного), но вы хотите быть уверены. Где раньше вам могли продать такой карандаш? В маленьком магазинчике в трех кварталах от вашего дома, где владелец, он же продавец знал о своем товаре все. Он не был никому должен. Он не выпускал облигаций своего магазина. Он просто выбирал правильных поставщиков, производящих правильный товар, чтобы продать его вам и вы бы остались довольны качеством. Круто. В тот день, когда вам понадобился карандаш, вы надеваете свои галоши или Nike Air и проходите эти три квартала, но магазинчика там уже нет. Ничего, говорите вы себе, на нем свет клином не сошелся, есть же и другие. И тут выясняется, что нет. Карандаши продаются только в гипермаркетах между консервами и носками и на вопрос к служащему о качестве и характеристике карандаша, вы в лучшем случае получите ответ «почитайте, там на ценнике все написано». Ваше качество жизни после этого улучшилось? Даже если вам удалось, каким-то чудом в «Safeway» купить нужный вам карандаш? Мы все знаем термин «small talk».
Один из моих дедов, придя с войны, всю жизнь проработал рабочим на одном заводе. Не помню, как часто, допустим раз в две недели, дед в субботу ходил стричься. Однажды он взял с собой меня, вероятно не с кем было оставить. Мы пришли в советскую парикмахерскую. И уселись на стулья ожидающих. Парикмахер стриг какого-то чувака, который оказался из одного цеха с дедом. Тот, увидев приятеля в зеркало, сказал, что дескать сейчас уже закончим, вижу ты с маленьким внуком. На что мой дед сказал, что не проблема, не торопитесь. Это был тот самый «small talk». Работяги приходили к парикмахеру Яше, он их стриг, и они говорили о бытовых делах. Наверное, это была не только стрижка, но и психотерапия. Яша внимательно выслушивал семейные новости, поддакивал, сопереживал, иногда комментировал. Стрижка стоила тридцать копеек, но каждый рабочий прибавлял к этой сумме пять копеек, так у них было заведено, хотя чаевые в советском союзе были нонсенсом. Этими пятью, заработанными тяжелым физическим трудом копейками, мой дед оплачивал свое качество жизни, которым он был доволен в данном конкретном случае. Дал бы он чаевые, придя в отделении стрижки при гипермаркете, где стояло бы тридцать кресел и его бы просто стригли? Конечно нет. Сегодняшнее построение потребительского рынка, уничтожает удовольствие, читай качество жизни, удовольствие от процесса «расставания» с деньгами. Ритейл ждет возвращение небольших магазинчиков в шаговой доступности. А гипермаркеты, торгующие стандартными товарами – онлайн.