Как-то лютой зимой делала пересадку в заштатном городишке; в станционном помещении был жуткий холод, и меня, пожалев, приютила в своей служебной каморке какая-то дорожная служащая. Там было даже жарко, по стенам виднелись какие-то датчики, мелькавшие разноцветными огоньками. Это был единственный свет, так как лампочку под потолком не включали.
Я поместилась на короткой лавочке и, кое-как скрючившись, пыталась заснуть: ждать попутного поезда предстояло всю ночь. Но спать не давало не только неудобное лежбище, а и почти непрерывавшаяся беседа между хозяйкой каморки и ещё одной тётенькой – едва ли, думаю, сцепщицей (там надобились мощные мужики), скорее обходчицей. Позже узнала, что подобные осмотрщики-ремонтники пассажирских и товарных составов именуются вагонниками; не исключено, что у тётеньки в трудовой так и значилось - в пугающем мужском роде – «вагонник».
Это было чрезвычайно низкорослое существо бочечкой, в форменной зимней тужурке на вате, в толстой шали и валенках с галошами. В морщинистом личике с постоянным выражением обиды больше всего привлекали маленькие, как шильца, глазёнки и поразительно узкий покатый лобик. Это, да ещё и крайне неграмотная речь выдавали в сцепщице вечную в школе троечницу, а вообще-то скрытую двоечницу.
Насколько я поняла, почти всю ночь вагонница высказывала обиду на кого-то, кто посмел уличить её в некой нерадивости: так, в её бубнеже то и дело возникало слово "бломба". По-видимому, это была, конечно, пломба, коей запечатывают вагоны. Получалось, женщина прекрасно видела эту пломбу, когда обходила вверенный ей участок. Пломба непотревоженной висела себе и висела, а остальное обходчице было и ни к чему.
Бломба вместо пломбы произносилась, возможно, для пущей важности – как профессиональный жаргонизм, указывающий на принадлежность к некой высшей касте по отношению к прочим смертным, а может, по причине банальной безграмотности или ещё: из-за трудности столкновения во рту звуков "п" и "л". Простые люди подобного не любят и избегают.
Что меня изумляло той бессонной ночью (и продолжает изумлять до сих пор), так это тот гигантский массив аргументов в свою защиту, который приводила крошечная бывшая двоечница. Бубнила она очень тихо, но, судя по возникавшей то и дело "бломбе", оправдательный монолог длился долгие часы - до самого утра! Время от времени обходчица ненадолго выходила на мороз по своим служебным делам, и за эти несколько минут у неё накапливалось множество дополнительных доводов в свою защиту.
… Вот пара взвизгов галош на морозе за дверью, клуб белого студёного воздуха с улицы, стряхиваются рукавицы, толстые крюки указательных пальцев поправляют шаль, попа ищет табуретку, а возмущённое сознание – слова.
Как мне вспоминается, там был подробнейший очерк беспорочной тридцатилетней службы на дороге с конкретными примерами, подчёркивающими эту самую безусловную беспорочность. Там были люди, сослуживцы - простые и начальники, родственники - близкие и дальние, соседи и добрые знакомые, которые никогда, ни на одну минуту не усомнились в сугубой порядочности, трудолюбии и даже самоотверженности скромной вагонницы.
Особый упор делался на профессионализм и компетентность самоадвокатши. Тут сыпались названия и маршруты тех или иных составов, видовые перечни вагонов, особые надписи на них (абракадабра этих надписей, условных значков и обозначений и меня всегда завораживала!), а главное, разновидности вагонных "бломб", в которых - уж будьте покойны! - эта обходчица разбиралась как никто другой. Само собой каждый из пунктов защитительной речи дополнялся развёрнутыми подпунктами необходимых дополнений, разъяснений и уточнений.
Не назвав поименно никого из своих обидчиков, одной немыслимой горой оправдательных аргументов маленькая узколобая тётенька умудрялась создавать из этих негодяев чуть ли не образ вселенского абсолютного зла; сама же, разумеется, представала в ангельском обличьи непорочной библейской страдалицы.
Но откуда, откуда, скажите вы мне, у подобных людей берутся такие Монбланы аргументов? Ведь будь я на месте этой женщинки, скорее всего обошлась бы тупой фразой типа: "Невиноватая я!.." Или напротив: "Извините, виновата, недоглядела".
Подумала, что, должно быть, люди, подобные той обходчице, невероятно, фантастически, почти болезненно зациклены на самоценности материальной жизни и себя в ней.
Мой сын же сказал, что нечего мне морочить себе голову: просто такие люди ежесекудно помышляют о собственной выгоде, отсюда и берутся все их аргументы.
Помышляют – следовательно, непрестанно мыслят, всякий миг осознают своё место среди людей и вещей, рефлексируют. Меж тем знаменитый нейрофизиолог и психолингвист Татьяна Черниговская рассуждает так: «Ученые не могут договориться на эту тему. Одни говорят, что сознание — это просто реакция организма. Но тогда, извините, оно есть и у животного, птицы, рыбы, насекомого, инфузории — то есть у всех живых существ. И у цветка, который растет в горшке у вас дома, оно тоже есть — представляете? Или скажут, что сознание — это рефлексия, осмысление своих действий. Но в таком случае сознанием не обладает 90% населения Земли, потому что подавляющее большинство людей никогда не рефлексируют, а просто живут — как трава… Что же такое сознание? Ненахождение в коме, бодрствование? Вот вы можете сказать? Я — нет».
· Спасибо за лайки, комментарии и подписку на мой канал. Будьте здоровы и счастливы!