Изоляция, страшная штука. Но между тем, она так нещадно срывает маски с лиц. Оголяет тела и души. И вот уже перед нами другие люди. И ты знакомишься с ними заново. — Я и не подозревала сколько за твоей ранимостью глубины, слов без многоточий, деталей таких нужных. А ведь кроме тебя, кто их видит? Столько полок с дисками в твоей комнате музыкальной души. Столько трепета к ним. Мелодии, которые ты заставляешь слушать сердцем, по-другому, расставляя нужные ударения и смыслы. Сколько дорог в тебе разных, сколько тропинок. А больше всего в тебе теплоты, необъятно, которой хватит на всех, если бы можно было каждому ее раздать. Ты для меня теперь как новая планета, на которой всегда звучит песня.
Изоляция, страшная штука. Но между тем, она так нещадно срывает маски с лиц. Оголяет тела и души. И вот уже перед нами другие люди.
И ты знакомишься с ними заново.
—
Я и не подозревала сколько за твоей ранимостью глубины, слов без многоточий, деталей таких нужных. А ведь кроме тебя, кто их видит?
Столько полок с дисками в твоей комнате музыкальной души.
Столько трепета к ним.
Мелодии, которые ты заставляешь слушать сердцем, по-другому, расставляя нужные ударения и смыслы.
Сколько дорог в тебе разных, сколько тропинок.
А больше всего в тебе теплоты, необъятно, которой хватит на всех, если бы можно было каждому ее раздать.
Ты для меня теперь как новая планета, на которой всегда звучит песня.