Обреченность, чистилище и искупление грехов
Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материалов в соцсетях!
Мы уже на раз говорили, что на визуальные особенности нуара (как мрачного кино) очень сильно повлияло наследие живописца Эдварда Хоппера. Выходец из натуралистической «школы мусорного ведра» Хоппер бы одним из величайших урбанистов ХХ века, всегда пренебрежительно относившимся к «высоколобому искусству».
Одиночество и погруженность в ночь были важными темами в его искусстве. Можно однозначно утверждать, что именно Хоппер определил визуальный ряд, который был заложен в фильме «Сила зла» (1948). Есть описание истории того, как режиссер и автор сценария Абрахам Полонски специально затащил на выставку Хопера своего оператора Джорджа Барнеса. Полонски хотел наглядно продемонстрировать то, как должен был «выглядеть» фильм.
Особое внимание к проблеме отчуждения, его связи с городом было уделено в работе Паулы Рабинович «Черное и белое и нуар: черный американский модернизм » (2002). Она приводит цитату из романа Корнелла Вулдрича «Я вышла замуж за мертвеца» (позже экранированный под названием «Не её мужчина» с Барбарой Стэнвик в главной роли).
В этом литературном произведении как нельзя ярко показано одиночество горожанина, его субъективная изолированность от мира. Город, как среда переполненная одинокими людьми, в романе была представлена в образе квартиры, в которой в разных комнатах жили фактически не общавшиеся между собой люди.
Проза Корнелла Вулдрича оказала немалое влияние на построение мизансцен фильмов классического нуара; местом большинства из них является мир кошмарных видений и пугающих фигур. В качестве примера можно привести финальную сцену из фильма Фрица Ланга «Улица греха» (1945). Главный герой Кристофер Кросс (Эдвард Робинсон) – пожилой кассир, который вдобавок ко всему является хорошим художником. Он вовлечен в преступную аферу, которую задумали беспощадные прожигатели жизни Джонни и Китти.
В итоге он теряет работу, перестает писать картины и расправляется с обоими преступниками. Терзаемый чувством вины он ведет жизнь бродяги, бесцельно бредущего по улицам ночного города. Подвыпивший, потерянный, одержимый галлюцинациями он бесконечно плетется по лабиринту кривых улочек в тщетной попытке найти свой прошлый нормальный мир. Его безумие показано в одной из самых мрачнейших сцен нуара – в ночном сумраке пустого гостиничного номера Кросс слышит голоса отправленных им на тот свет любовников, за окном в такт их мнимого разговора мерцает неоновая вывеска.
Жизнь Кристофера Кросса превращается в один сплошной кошмар. Появляющийся в кадре репортер напыщенно проповедует о том, что совесть может вынести приговор куда более страшный, нежели судейский вердикт. Кросс пытается покончить с собой, но не удачно. В эпилоге фильма показано, как он спит в заснеженном парке, где его будят полицейские. Измученный своими терзаниями он пытается признаться в совершенных преступлениях, но полицейские не верят ни одному его слову. Теперь Кросс обречен до конца жизни странствовать по улицам города, предстающим перед взором зрителя как место искупления грехов, как некое чистилище.
Надо отметить, что отнюдь не во всех нуарах город выступал как безликое место действия, в некоторых случаях он мог быть персонифицирован. Например, в фильме Джона Ауэра «Город, который никогда не спит» ведется повествование об одной ночи из жизни Чикаго. Для пущей убедительности в качестве невидимого зрителю рассказчика использовался «голос Чикаго» - город озвучивал певец и актер Чилл Уиллс. То есть видно, что в позднем нуаре город выступал как самостоятельное лицо, вполне реальный и живой персонаж.
В первых кадрах, когда камера показывает погруженные в темноту здания, «голос Чикаго» говорит: «Я – город, средоточие и сердце Америки». Далее и вовсе город превращается в человека (сержант Джо Чикаго), который на одну ночь становится напарником главного героя, патрульного полицейского Джонни Келли (в исполнении Гига Янга).
Кульминация фильма невольно наводит на мысль о британской ленте «Третий человек» (1948), экранизации романа Грэма Грина, предпринятой режиссером Кэролом Ридом. Если в «Третьем человеке» развязка происходит в индустриальном лабиринте Вены (в канализации), то в «Городе, который никогда не спит» в схожем лабиринте, но выводящем героя к путям подземки. Причем, схватка на рельсах, которая показана в «Городе», существенным образом отличается от сцены в нео-нуаровской ленты Клинта Иствуда «Петля» (1984).
В конечном счете Джонни Келли меняет свои планы, решает остаться в полиции и вернуться в семью. При этом таинственный напарник (олицетворение города) исчезает в неизвестном направлении. За кадром вновь звучит «голос Чикаго», который сообщает зрителю: «Джонни Келли направился домой, чтобы остаться дома… Люди трудятся, смеются и умирают. Кому-то нравится Джонни Келли. А кто-то заново рождается в городе, который никогда не спит».
Дружественный нам канал «Настольная книга старорежимной сплетницы»