Наташин муж, Вадик, был очень хороший парень. Руки растут откуда надо: и мебель сколотит, и пол сам положит, а уж про поклейку обоев и говорить не приходится. На даче и вскопает, и посадит, и польет. Да еще что-нибудь затейливое сам придумает и воплотит в жизнь: и вот соседи спрашивают, где купили такую беседку или кого нанимали, чтоб возвести такую альпийскую горку. Сами, все сами, отвечала Наташа.
Да только вот был у Вадика один недостаток. Вадик был бытовой инвалид.
Каждое утро начиналось с того, что Наташа собирала по дому грязные носки и футболки. Вадик будто выпадал из вещей где придется, и оставлял лежать — до лучших времен. Часто носки лежали в комплексе с банановой кожурой, баночкой от йогурта и яблочным огрызком. Эта композиция вполне могла быть присыпана кожурой от семечек. Хорошо, если не под одеялом, а рядом с кроватью. Спать в пищевых отходах Вадику не казалось чем-то странным.
— Вадик, убирай за собой, пожалуйста.— Да, любимая! Непременно!
И снова по квартире лежат комочки грязных носков, в шкафу (и хорошо, если там) — гора грязной одежды вперемешку с чистой, а чашки вместе с коробками ряженки занимают все горизонтальные поверхности.
В ванной ее каждый день встречала зубная щетка и открытая зубная паста. Они лежали прямо в раковине. В белых потеках, разумеется, как и зеркало — если Вадюша почистил зубы, и об этом должен знать весь мир.
Иногда Вадик принимался за готовку. Блюда получались с переменным успехом, зато гора грязной посуды и пятна томатной пасты на плите и стенах были неизменным результатом. Наташа вздыхала и принималась за уборку.
Самое обидное было вот что: только все отмоет и разложит, а Вадик как нарочно: хрясь банановую кожуру прямо в раковину, шмяк недопитый кофе туда же — брызги кофейной гущи летят аж на стены. «Ну что? Ой, прости, Наташ. Я уберу. Потом.»
Как взрослый человек с головой, которая вполне неплохо соображала, демонстрировал такую удивительную бытовую беспомощность, ставило Наташу в тупик.
Разговоры не помогали, они только превращали бытового инвалида в бытового партизана: «Это не я! Оно само!» или «Есть, товарищ капитан! Будет исполнено! Когда-нибудь потом...»
Попытки оставить все как есть приводили к полчищам дрозофил и муравьев, которые радостно шли по местам боевой славы недопитого сладкого чая и обгрызанной груши на подоконнике. Тоже не дело, верно?
Так и приходилось Наташе делать простые вещи, которым детей учат еще в садике, за двоих: сложить и свою, и его одежду. Провести ревизию шкафа, достать грязное, отнести в стирку. Собрать по дому мусор, выкинуть. Поменять постельное белье, в котором пятном расплылась недоеденная мягкая хурма.
Тяжело жить с бытовым инвалидом. А что поделать?..