Одной из наиболее частообсуждаемых проблем в современном гражданском праве является вопрос о правосубъектности роботов.
С одной стороны, многие цивилисты считают очевидным отнесение роботов к объектам гражданских прав, а именно к категории сложных технических устройств, либо же к программам для ЭВМ и базам данных, как например смартфон или стиральная машина. И, следовательно, ответственность за действия таких роботов будет нести их собственник или производитель. То есть, грубо говоря, они считают, что если робота придумал и создал человек, то этот робот должен быть ему полностью подконтролен и подотчетен, ведь пока что на практике неизвестно ни одного случая нападения робота на человека или же неповиновения приказам хозяина.
Однако, с другой стороны, не стоит забывать о технологии искусственного интеллекта, который позволяет роботам осуществлять процесс самообучения и самосовершенствования без непосредственного участия человека. Ведь сейчас существует множество самообучаемых нейросетей, которые получают новую информацию о точно таких же, как мы с вами людей с точно такими же тараканами в голове. Например создатели самообучающейся нейронной сети quickdraw.withgoogle.com/ никак не могли проконтролировать процесс изучения сетью картинок детородных органов или чего-нибудь похуже. Если предположить, что в процессе самообучения робот получит такие знания и умения, обретения которых его создатель не мог предполагать (будь то умение драться или изготавливать взрывчатые вещества), то вопрос о правосубъектности роботов представляется нам с совершенно иной стороны.
Говоря о конкретике, стоит подметить, что еще в 2017 году в Европарламенте рассматривался закон об «электронных лицах», то есть о правосубъектности роботов, искусственного интеллекта и взаимоотношениях с ним человека, а в России в этом же году депутат Государственной Думы Володин выступил с инициативой реализации такого же законопроекта в нашей стране, однако пока о его продвижении и подготовке нет сведений. Да, технология искусственного интеллекта и самообучения должна быть подконтрольна человеку, но исключить возможность получения сторонних знаний практически невозможно. Таким образом, наделение робота некоторыми гражданскими правами упростило бы процедуру ответа по обязательствам, а также спасло бы их производителей от неожиданных последствий, вызванных самообучением робота.
Поэтому, нельзя со стопроцентной уверенностью утверждать, что роботы должны относиться к категории сложных технических устройств, а в гражданском законодательстве должна наметиться тенденция выделения роботов либо как отдельной категории объектов гражданских прав, либо как субъектов, но имеющих свой особый статус «электронных лиц», чьи основные права будут связаны с двумя факторами – фактором существования носителя и фактором результатов его «интеллектуальной деятельности», как отмечал Ф.В. Ужов. К тому же, можно с большой долей вероятности прогнозировать появление легального определения слова «робот» или «электронное лицо».