Мой парень - Дед Мороз. Глава 46
Как вы думаете, всегда ли надо бороться за жизнь? Это такой сложный вопрос. Ну, правда. Легко решать за других людей, когда нет подобных проблем, или они тебя не касаются. Но иногда человек устаёт жить. Да-да, просто устаёт. Его больше не радует солнце, пение птиц и собственное тело. Его раздражает чужой смех, чужие советы, чужая счастливая жизнь. Скорее всего, человек хочет уйти, когда не видит выхода для продолжения, когда выхода уже нет. И здесь нет советов. Их не может быть.
Лена и Дима летели в Германию. У Михайлова была надежда, что за границей озвучат более точный прогноз, сможет его жена ходить или нет. В России врачи разводили руками и не давали никаких утешительных предположений, поэтому мужчина хватался за любую возможность, чтобы помочь любимой.
- Солнце, не бойся, всё будет хорошо, - успокаивал он её и нежно прикасался губами к коротким женским волосам.
А как не бояться? Ну, скажите, как не бояться, когда человек с рождения ходит, разговаривает, а потом доступ перекрывается и всё: прежней жизни больше нет, а новая форма - не устраивает. К горлу подкатывают слёзы - уязвлённые, ущемлённые чувства, когда даже спуститься из подъезда порой невозможно. Только лицо, выглядывающее из окна, говорит о том, что человек ещё жив. Он медленно и тихо живёт в четырёх стенах, чахнет и умирает неслышно. Вот такая «замечательная» и «насыщенная» жизнь у инвалида в России.
В немецкой клинике работал бывший одноклассник Михайлова и обещал сделать всё возможное, поэтому ожидание чуда щекотало нервы.
- Ну, что я могу тебе сказать, Димка? Смещение позвоночника – дело нешуточное. Маленький шанс есть, но понадобится несколько месяцев или даже лет, чтобы восстановиться, поэтому будьте готовы к длительной работе.
Вначале Лена боролась. Она старалась шевелить непослушными пальцами, укрепляла спину и руки. Но страх, эмоциональный срыв и хандра стали невидимыми спутниками женщины, ведь улучшений не наблюдалось.
Вернувшись в Москву, Ивановой стало только хуже. «На улице лето заканчивается, а ты сидишь и топчешься в квартире, - накручивала себя женщина. – Не хочу чувствовать себя обузой, не хочу. Димке нужна нормальная жена, которая родит ему ребенка, возможно даже несколько. А я? Что могу я? Ничего…..я только порчу ему жизнь. Хватит, надоело. Всё, решено, ухожу».
Ленка подсела на таблетки: от болей в спине спасало обезболивающее, часто пила снотворное, так как в последнее время были проблемы со сном. «Ну что же? Долгий сон – залог здоровья, - женщина спокойно открутила белую крышку и высыпала горсть таблеток себе в ладонь. – Блин, забыла записку написать, - переложила кучку на стол, вырвала лист из какого-то старого блокнота и взяла ручку.
«Димочка, прости меня, ты ни в чём не виноват. Это я дура. Ухожу по собственной воле, так как не хочу быть для тебя обузой. Прощай. Твоя Ленка», - красовались размашистые буквы на белой бумаге. Она снова собрала пилюльки и закинула горечь в рот.
Смутное предчувствие поселилось в душе Михайлова, он не мог дозвониться до жены.
«Возьми трубку», - кричал мужчина в салоне автомобиля, и несся на бешеной скорости по шоссе, но в ответ были только холодные гудки, которые сообщали о недоступности абонента. Дима дергал ручку, толкал дверь, но та не поддавалась. Предусмотрительная Лена вставила в замочную скважину ключик с обратной стороны.
Автор: Ольга Айзенберг