Невозможно. Чем дальше, тем более невозможно.
Невозможно не помнить.
Помнить тоже невозможно – каждый квант историй о войне, эвакуации, тыле, военном детстве отзывается болью.
Это видно средний возраст – когда многие тех, кто погибли младше не только тебя, но и твоих старших детей.
Когда уходит поколение, которое помнит вживую то, что это было – есть риск, что возникнут ложные формы памяти.
И написать хочется не фальшиво.
Но боль мешает формулировать.
То, что было в эпоху Второй Мировой запредельно и для тех, кто помнит.
Я не буду сегодня писать, что думаю – боюсь задеть чью-то боль и память.
Ситуация карантина поставила фильтр, и не все, что изобрели за последние 7-8 лет вокруг 9 мая состоялось.
Но состоялось то, что и должно состояться – каждая семья помнит.
И рассказывает свои истории.
А дети слушают – такие истории они усваивают на 150%, это тебе не химия и русский.
Я даю детям читать ленту фб в этот день.
Личные рассказы – то, что остается в памяти.
Вот немного из истории моей семьи.
В семье моей бабушки из 7 детей воевали двое .
И двое были врачами в тылу.
В первые дни войны погиб, пропал без вести самый младшенький в семье, Миша 1916 года рождения.
Он служил недалеко от границы и с женой и двумя маленькими детьми погиб.
Сведения о нем мы не можем найти.
Самый старший в семье брат Абрам 1902 гр имел инвалидность и закончил подполковником запаса медицинских войск.
Работал в госпитале в Андижане.
Мой дед Мирон – брат-близнец бабушки Александры ( Шифры) воевал и потерял глаз в 1943.
Тогда он был снайпером, бои шли за Кавказ.
Наверное это его спасло.
Хотя закончил войну он недалеко от Берлина.
Бабушку призвали бы, но у нее была двухнедельная моя тетя.
Была с врачом в госпитале в тылу, с крошечной малышкой сидела ее мама, прабабушка.
Она до самой смерти ждала, что вернется младший, пропавший без вести.
Никто из них не любил говорить о войне, как и все в том поколении.
Чем дальше, тем больше я это понимаю.
Не говорить и не помнить разные вещи.
Находить верные формы памяти и рефлексии, когда ушло поколение тех, для кого это личный опыт очень непросто.
Мы стараемся.
Хотя, наверное, недостаточно.