На чем базируется мрачное очарование нуара?
Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала в соцсетях!
Непрекращающаяся тревога и чувство спонтанного беспокойства в нуаровских картинах базируются более на конспирологических моделях, нежели на криминальном насилии. Приблизительная схема выглядит следующим образом: частный детектив берется за выполнение сомнительного, но на первый взгляд безобидного задания. Это могут быть поиски женщины, устранение шантажиста, создание мистификации, розыски пропавшей вещи. Внезапно на пути главного героя возникает труп
При этом сам детектив попадает в неприятную ситуацию: его либо избивают, либо преследуют, либо он попадет под арест (в некоторых случаях всё вместе взятое). Хранящий важную для преступников информацию частный детектив обнаруживает себя связанным и избитым либо в подвале, либо на заброшенном этаже таинственного дома. Далее следует сцена побега, сопровождающаяся перестрелкой. В этой параноидальной атмосфере насилия есть нечто от кошмарного сна – это ещё одна особенность нуара. Подобные «сны наяву» мы могли бы обнаружить в «Глубоком сне», «Чикагском переделе» (Льюис Аллен) «Леди в озере», «Убийство, моя милочка», ««Покатайся на розовой лошадке» и т.д.
Французский теоретик и критик кино Жорж Садуль заметил по этому поводу: «Заговор мрачен подобно кошмару или хаотическому похмелью алкоголика». В пародии на нуар «Моя любимая брюнетка» (режиссер Эллиотт Наджент) незадачливый фотограф Ронни Дженксон, мечтающий о карьере детектива, берется за поручение, которое ему дала роковая темноволосая баронесса Карлотта Монтей. Она вручает ему внушительный гонорар, чтобы тот занялся делом, связанным с таинственной картой земельного участка (всё равно, что найти неизвестного брата или пропавшую сестру).
Немедленно все несчастия мира обрушиваются на фотографа-детектива, неудачи того гляди приведут его на электрический стул, однако все-таки герой Боба Хоупа раскрывает заговор и изобличает больничное заведение как прибежище международного преступного синдиката. Камнем преткновения были залежи урана, имевшиеся на земельном участке. Однако в большинстве нуаров истинная тайна более прозаичная и приземленная. Например, страдающий амнезией главный герой пытается узнать свое прошлое, а также смыть с себя подозрение в совершении преступления.
Эта тема звучала в «Преступном пути» Роберта Флори и «Где-то в ночи» Джозефа Манкевича. Все-таки сюжет фильма таков, что зритель сам пребывает в растерянности. В подлинном же нуаре причудливое совершенно неотделимо от того, что можно было бы назвать недостаточной мотивацией. Чего хотят в действительности добиться Эльза Баннистер (Рита Хэйворт - «Леди из Шанхая») и её партнер? Их запутанные интриги всё только усложняют.
Мрачное очарование нуара как раз основано на нелогичности поведения и непостижимости поступков. В ночном клубе заговоривший с главным героем незнакомец может быть как союзником, так и кровным врагом. Загадочный убийца сам может стать жертвой. Проходимцы могут проявить истинную честь, вымогательство может быть продиктовано спонтанными побуждениями. Всё это ещё раз придвигает зрителя к грани безумия.
По мнению ранних французских исследователей нуара эти фильмы имели в своей основе психопатическое ядро – «сновидения наяву». В фильме Фрица Ланга «Женщина в окне» грезам придается большое значение, сон превращается в осознанное действие. Впрочем, не исключено, что Фриц Ланг прибег к этому приему, чтобы избежать обвинений в нарушении, т.н. «кодекса Хейса», запрету на симпатии к преступникам. В некоторых случаях фантазией, отраженной на экране, могут стать целые города, как произошло с «Жестоким Шанхаем».
При этом в преобладающем большинстве своём нуар – все-таки реалистичное кино. Каждая сцена из образцовых нуар-лент могла бы использоваться как фрагмент документального фильма (что нередко делается на современном телевидении). Реалистичность происходящего и соседство с неизведанным ещё более усиливают чувство тревоги, паранойю и кошмары.
В суммарном воздействии компоненты нуара приводят зрителя в состояние дезориентации, ему очень сложно найти знакомые предметы – в мрачном кино всё является совершенно не тем, чем кажется на первый взгляд. Зритель пребывает в легком шоке, так как он был приучен к некоторым условностям: в кино непременно должно быть логичное развитие сюжета, между добром и злом должна пролегать четкая граница, характеры должны быть выписаны предельно ясно, героиня должна быть красивой, а главный герой - честным.
По крайне мере подобного рода условности были присущи американским приключенческим фильмам довоенного периода. Нуар явил зрителю мир, в котором жили очаровательные убийцы, продажные полицейские, а добро шло со злом буквально рука об руку, в некоторых случаях являясь совершенно неразделимыми и неразличимыми. В нуаровских фильмах грабители - вовсе не исчадия ада, а обычные парни, у которых есть дети и молодые жены, которые любят их и хотят вернуться домой («Асфальтовые джунгли»). Жертва преступления подчас виновна в той же самой степени, что и сам преступник, который вовсе не получает удовольствия от насилия, а всего лишь выполняет свою работу.
Нравственные ориентиры прошлого, моральные ценности оказались полностью извращены. Главная героиня нуара нередко пьяна, распутна и коварна; главный герой носит оружие, но при этом не всегда в состоянии постоять за себя. В нуаре ставится крест на «супермене» и его непорочной невесте. По этой причине нуар воспринимается как жанр отчуждения.
Дружественный нам канал «Настольная книга старорежимной сплетницы»