В настоящей работе исследуется бессознательная и / или сознательная природа изучения привлекательных лиц одного и того же и противоположного пола, то есть стимулов, которые, как показали экспериментальные и нейровизуализационные исследования, являются полезными и, следовательно, высоко мотивирующими. С этой целью мы исследовали работоспособность мужчин и женщин при классификации строк средних и привлекательных лиц на грамматичность в экспериментальной задаче искусственного обучения грамматике (АГЛ), которая отражает как сознательные, так и бессознательные процессы. Для оценки сознательных и бессознательных знаний участников использовались субъективные показатели. Было установлено, что женская привлекательность ухудшает работоспособность у участников мужского пола. В частности, мужчины-участники продемонстрировали самую низкую точность при классификации красивых лиц женщин. И наоборот, женская привлекательность способствовала повышению производительности у женщин-участниц. Такая же картина наблюдалась и в случае сознательного и бессознательного познания. Предположительно, объекты с высокой стимульной значимостью, как и красивые лица, захватили ресурсы, которые были использованы в задаче релевантной против задачи нерелевантной способами женщинами против мужчин. Представленные результаты проливают свет на связь сознательной и бессознательной обработки с аффективными и связанными с вознаграждением стимулами, а также на гендерные различия, лежащие в основе этой связи.
Вступление.
Мотивационная ценность красоты лица была подтверждена как лабораторными исследованиями (например, Levy et al., 2008) и многочисленными исследованиями нейровизуализации (например, Aharon et al., 2001; Kampe et al., 2001; O'Doherty et al., 2003; Кранц и Ишай, 2006; Ишай, 2007). Более конкретно, исследования функциональной визуализации мозга показали, что красота лица вызывает активацию в областях мозга, которые участвуют в ассоциациях стимул-вознаграждение (например, в орбитофронтальной коре или вентральном стриатуме) и, таким образом, формируют ключевые структуры, поддерживающие аффект и эмоции. Таким образом, красивые лица можно рассматривать как вознаграждающие стимулы, которые активируют области мозга, участвующие в обработке других первичных вознаграждений (например, еда и сексуальный контакт; см., например, Arana et al., 2003) или вторичные вознаграждения (например, денежная выгода; см., например, Kringelbach and Rolls, 2004). Далее следует еще один главный вывод из вышеприведенных исследований (O'Doherty et al., 2003; Кранц и Ишай, 2006; Ishai, 2007) заключается в том, что привлекательные женские лица вызывают более сильную активацию областей мотивации/вознаграждения, чем привлекательные мужские лица у гетеросексуальных мужчин, и что привлекательные мужские лица вызывают более сильную активацию, чем привлекательные женские лица у гетеросексуальных женщин. Этот паттерн нервной активации отражает эмоциональную валентность, приписываемую привлекательности, которая играет значительную роль в успехе спаривания.
В том же духе Леви и др.исследование s (2008), в котором использовались лабораторные задания по выполнению заданий, показало, что красота лица привлекает внимание и имеет высокую стимулирующую ценность. Леви и др. (2008) исследовали влияние пола на процесс обработки красоты лица, попросив участников мужского и женского пола контролировать время просмотра средних или красивых лиц мужчин и женщин, а также оценивать их привлекательность. Обе группы участников дали схожие оценки гетеросексуальной привлекательности лица. Однако у мужчин было самое продолжительное время для просмотра красивых женских лиц, которое было намного больше, чем соответствующее время, которое женщины имели для красивых мужчин. Кроме того, у женщин было увеличено время просмотра как красивых мужских, так и женских лиц, в то время как мужчины сосредоточились только на красивых женских лицах. Авторы интерпретируют свои выводы с точки зрения механизмов сенсибилизации стимулов с учетом гендерных особенностей.
Существуют существенные доказательства того, что человеческое поведение в значительной степени определяется мотивами/вознаграждениями и целями (например, McClelland, 1985; Custers and Aarts, 2005; Aarts et al., 2007). Ключевой вопрос заключается в том, является ли мотивированное поведение сознательным процессом или же мотивы могут быть активированы бессознательно и непреднамеренно. Традиционно считалось, что мотивы включают в себя усилие и преднамеренный процесс, который активируется сознательным осознанием. Кроме того, имплицитное обучение традиционно отождествлялось с пассивным, неселективным процессом обучения, который происходит без направления внимания людей к поставленной задаче и независимо от релевантности структуры стимула для целей людей или конкретных мотиваций (например, Hayes and Broadbent, 1988; Lewicki et al., 1992). Однако современные эмпирические исследования показали, что имплицитное обучение чувствительно к тому, что воспринимается перцептивно (например, Tanaka et al., 2008; Eitam et al., 2009; Eitam and Higgins, 2010; Kiyokawa et al., 2012; Норман и прайс, 2012) и поэтому вполне могут быть чувствительны к стимульной значимости различных стимулов.
Продолжение в части №2
