Юрий АБРОСИМОВ
В день радио поехать сниматься на телевидение… хм. В этом есть, помимо стечения обстоятельств, некоторая ирония. Может быть, ещё — вызов. И поза! Последней даже больше всего.
Снова погрузиться в эту технологию, совмещающую точность алгоритмов с неуправляемостью общего процесса. Вспомнить, что по какой-то мистической причине весь женский tv-персонал имеет размер груди не меньше третьего. Лишний раз убедиться, насколько сладостна процедура изготовления тебя как будущего эфирного продукта.
Специальные люди приходят оснащать гостя особыми средствами связи и контроля. Затем идёт процесс нанесения грима. Кисточки, притирки. Тона и полутона. Тени, тени, тени. Немного пудры.
— Немного повернитесь. Голову чуть влево…
Тык, тык, тык.
— Вот. Очень хорошо.
Наконец, гигантская студия. Полтора десятка людей с рациями — расслабленных, позитивных. Шесть статичных камер и ещё седьмая на кране. Демиургически организованная искусственная реальность.
Меня видно так? А если я положу руки на стол, локоть не топорщится?
Беседуем в режиме «вопрос-ответ»? А! Могу вставить короткую реплику. Это важно, да. Спасибо.
…На обратном пути кайф удвоился; иной ведь раз приключение не ограничивается точками входа и выхода. Выяснилось, что ехать в Москве по набережным — вечерним, буднично сейчас пустынным, навстречу Кремлю, визуально определяя для себя, насколько он космичен и, в силу родословной, жесток — означает [тут необходимо подобрать слово-клеймо].
Потом я свернул и, поднимаясь, двинулся по Тверской. Именно поднимаясь, круто в гору. Впервые осознанно признав, что и топографически цитадель верховной власти пребывает в яме. Выйти оттуда, отдалиться, — значит, возвыситься, а не упасть.
Словно подчёркивая впечатление моё, вокруг на километры вперёд справа и слева вереницами тянулись нескончаемые бутики, салоны красоты и фитнеса, промтоварные магазины, рестораны, бары, гламурные кафе, адвокатские конторы, нелепые арт-пространства… Мёртвые все!
Скорчившиеся в карантине. Гниющие под потухшими вывесками. В самом центре доморощенной сверхдержавы.
…Вернулся поздно. В затихшем доме вспомнил, что нужно смывать грим.
Оценил в зеркале напомаженную рожу… да, надобно смыть.
Похнырил у жены косметические смывки. Выбрал, разумеется, самую помпезную, южно-корейскую. Намочил ею ватный диск. Знатно им вытерся. Осмотрев рожу вторично, достал второй. Ультимативно подтёрся. Оба диска оставил там же, на краю раковины.
Я их, грязные, каждое утро на раковине нахожу. Конечно, выбрасываю.
Пусть теперь и за мной выбросят.
Мы же — семья.