Пьеса «Горе от ума» смогла подчеркнуть выдающийся талант русского классического драматурга Александра Сергеевича Грибоедова. Ее литературная значимость выражается именно в особенности языка комедии, в стихах и высказываниях.
Еще задолго до выхода в свет пьесы Грибоедова, этот язык, язык русской комедии, был явно наполнен искусственностью, с большим вхождением галлицизмов. (Галлицизм - вид варваризма - оборот речи, выражение в каком-нибудь языке, составленное по образцу французского языка.) Явным примером этого является комедия Фонвизина «Недоросль», в которой автор каждый раз подчеркивает свой фирменный стиль.
В отличие от Фонвизина, Александр Сергеевич Грибоедов представляет иной, более простой язык комедии, полный четко выраженного остроумия для каждого из входящих в пьесу персонажей, отдельных личностей, которые автор пытался раскрыть в своей комедии.
Бережное отношение к родному языку, к его истокам было характерно для всего творчества А.С.Грибоедова. Пламенное патриотическое чувство, любовь к народу и активное творческое отношение к жизни лежали в основе мировоззрения Грибоедова.
Как писатель и общественный деятель декабристского направления, А.С.Грибоедов настойчиво боролся за самобытность русской культуры, за то, чтобы сберечь многовековое богатство национальной культуры, созданной народом, от растворения в модном внешнем «европеизме» дворянского класса, чуждого народу.
Огромное значение для Грибоедова имело знание русского языка. Его до глубины души возмущало, что в большинстве своём офранцузившиеся представители дворянства не владеют своим родным языком, родной речью. Это отмечал и современник А.С.Грибоедова И.М.Муравьёв-Апостол: « Войди в любое общество: презабавное смешение языков, разных наречий французского с русским пополам». И Грибоедов в своей комедии устами Чацкого говорит:
…Здесь нынче тон таков?
На съездах, на балах, по праздникам приходским
Господствует ещё смешенье языков:
Французского с нижегородским?
Удивительно что именно меткость Грибоедова и его выразительность комедийного языка стали, пожалуй, настоящим достоянием литературного языка, многие великие высказывания автора, стихи и фразы обрели новую жизнь вне пьесы, стали жизненными пословицами и цитатами на долгие времена. Подобным стилем живого разговорного языка комедии владел лишь один писатель после Грибоедова – всем известный великий Александр Сергеевич Пушкин.
Грибоедов смог заменить обыденную книжность комедии потоком живой разговорной речи, что было сделать достаточного трудно, и что являлось настоящей, огромной проблемой для писателей былой декабристкой эпохи.
Неоспоримое доказательство языка комедии – мастерски осуществлённый Грибоедовым метод речевой характеристики персонажей.
Индивидуализм речи в художественном произведении выражается в том, что каждое действующее лицо говорит языком, соответствующим его характеру, социальному происхождению и культурному уровню.
Грибоедов блестяще осуществил этот принцип. Каждый герой его комедии говорит своим языком.
Речь Фамусова – типичная речь московского дворянина начала 19 века. Это речь получиновника – полупомещика. Мы слышим в ней и властные начальственные нотки сановника ( «Забрать все книги бы и сжечь!»), и барский грубоватый тон помещика («Ослы! Сто раз вам повторять?»; «В работу вас, на поселенье вас!»). Основное, что характеризует его язык, - это колорит непринуждённо – бытовой речи. Как большой барин, Фамусов позволяет себе говорить простым языком («Мечусь, как словно угорелый!»; «Какого ж дал я крюку!»; «Ну, выкинул ты штуку!»). Он охотнее употребляет простонародные слова и обороты речи: «напужал», «откудова», «неужто бьют баклуши», «а в те поры», «а после хвать» и т.п.
В языке его много слов и выражений, привитых обычаями русской старины: «Тьфу, Господи, прости!»; «А, впрочем, власть господня»; «И как вас Бог не в пору свёл!». Влияние народных оборотов (русизмов) сказывается даже в синтаксисе языка Фамусова («Чуть из постели прыг!»; «А после хвать!»; «Попробуй о властях!»).
Чувствуется барин, который не только не стесняется простонародных слов, а как бы подчёркивает их, словно желая показать, что он настоящий русский барин, вековыми корнями поместной жизни связан с народом. Именно влиянием народных оборотов и народной лексики объясняется выразительность речи Фамусова.
Язык Чацкого обширнее и богаче языка других действующих лиц комедии. Чацкий – литератор. Это, естественно, отражается на разговорной манере героя: он «говорит, как пишет», по замечанию Фамусова. Литературность языка Чацкого сказывается, например, в таких оборотах речи, как «певец зимой погоды летней», «ум, алчущий познаний», «возбудит жар к искусствам творческим, высоким и прекрасным» и т.д.
Для монологов Чацкого характерна ораторская плавность речи. Чацкий- мастер кратких формул-характеристик, например, «созвездие маневров и мазурки» (о Скалозубе), «низкопоклонник и делец» (о Молчалине) и др.
По своему словарному составу речь Чацкого богата и разнообразна. Он может выразить любое понятие и чувство, дать меткую характеристику любому человеку и затронуть разные стороны жизни. Мы встречаем у него и народные слова (давеча, впрямь, пуще, чай), и выражения, свойственные только русскому языку: «ни на волос любви», «она не ставит в грош его», «да полно вздор молоть» и другие. Чацкий ценит национальную культуру: в его речи много старинных слов (вече, перст, вперит ум, алчущий познаний и т.п.). Иностранные слова он употребляет в том случае, если для выражения нужного понятия нет соответствующего русского слова: климат, провинция, параллель и т.п. Чацкий строит свою речь в синтаксическом отношении разнообразно. Как литератор он приводит в своей речи цитаты из художественных произведений. В его словах:
Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым отечества нам сладок и приятен!
последняя строка представляет собой слегка изменённый стих Державина «Арфа». Ум Чацкого сказывается в широком применении им метких афоризмов, то есть кратких изречений-характеристик: «Свежо предание, а верится с трудом», «Блажен, кто верует: тепло ему на свете», «Дома новы, но предрассудки стары» и т.п. Чацкому больше всего на свете нравится добавлять практически к каждому своему слову частичку с.
Каждый персонаж пьесы обладал особым мастерством высказывания и этот стиль был индивидуальным.
К примеру, Скалозуб был кроток на фразы, его речь являлась отрывочной, с большим вхождением слов из военной тематики.
Мне совестно, как честный офицер.
Не знаю-с, виноват, Мы с нею вместе не служили.
Засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.
Дистанции огромного размера.
Пожар способствовал ей много к украшенью.
Там будут лишь учить по-нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий.
Молчалин, подобно Скалозубу, был молчалив, его немногословная речь насыщена жеманными оборотами.
В мои лета не должно сметь свое суждение иметь.
Свой талант у всех.
Снаружи зеркальце, и зеркальце внутри.
День за день, нынче, как вчера.
Большая московская барыня Хлёстова имела, на удивление, выдержанную речь, по которой можно явно понять примитивную культуру.
Ух! я точнёхонько избавилась от петли;
Ведь полоумный твой отец:
Дался ему трёх сажень удалец, -
Знакомит, не спросясь, приятен ли нам, нет ли?
На свете дивные бывают приключенья!
В его лета с ума спрыгнул!
Чай, пил не по летам.
Явным отличием от других персонажей является Лиза, речь которой автор наполнил живым языком комедии, просторечием.
Светает!.. Ах! как скоро ночь минула!
Эй! Софья Павловна, беда.
Зашла беседа ваша за́ ночь.
Ах! амур проклятый!
И слышат, не хотят понять,
Ну что бы ставни им отнять?
Нет, сударь, я... лишь невзначай...
Вы баловник, к лицу ль вам эти лица!
Фамусовская Москва, описанная Александром Сергеевичем, где переплетаются люди разных веков, целых поколений, разговаривает с фирменным московским наречием, но при этом, читателю довольно сложно отличить речь горничной от роскошной барыни. А все потому что московское наречие обладает реалиями, является простым, однообразным, даже можно сказать повседневным и материальным.
Пьеса Гончарова «Горе от ума» является самым выдающимся произведением. Кроме этого произведение является актуальным и интересным еще и благодаря его изложению и стилю. Раньше в его стиле никому не удавалось писать, и язык был неинтересным и искусственным, но только Грибоедову удалось рассказать прямым и простым языком. Здесь находится огромное количество разных остроумных языков. Многие высказывания постепенно превратились в пословицы, которыми пользуются все. Об этом сказал и сам А.С.Пушкин:
"О стихах я не говорю, половина-должны войти в пословицу"
Еще в этой пьесе используется необычная и непривычная художественная форма. А все, потому что здесь присутствуют новаторские и традиционные элементы. Автору
пришлось сочетаться с классицизмом и со всеми его правилами и законами. И ни в коем случае не нужно забывать про время, место и действие.
Кроме этого для того чтобы описать каждого из героев он использует индивидуальный стиль. Есть герои, у которых имеются недостатки, но здесь они высмеиваются в положительной форме.
Рецензия в журнале "Сын отечества":
"...венец всего собрания есть акт и несколько сцен из новой комедии "Горе от ума", сочиненной Грибоедовым. Удачное изображение характеров, многие истинно комические черты, знание сердца человеческого и общежития, острые слова, прекрасные стихи — все соединяется в этой превосходной пьесе; можно смело сказать, что со времени Фон-Визина у нас не было подобной русской комедии..."
(Рецензия в журнале "Сын отечества", 1825 г.)
П. А. Катенин:
"...Теперь в гору лезет на счету критиков Грибоедов за комедию „ Горе от ума" <...> в ней ума и соли тьма, но план далек от хорошего... Стихи вольные и разговорные, побочные лица, являющиеся на один миг, мастерски обрисованы; жаль только, что эта фантасмагория не театральна: хорошие актеры этих ролей не возьмут, а дурные их испортят. Смелых выходок много, и даже невероятно, что Грибоедов, сочиняя свою комедию, мог в самом деле надеяться, что ее русская цензура позволит играть и печатать". "Ума в ней [прим. - в комедии] точно палата, но план, по-моему, недостаточен, и характер главный сбивчив и сбит (manqué); слог часто прелестный, но сочинитель слишком доволен своими вольностями; так писать легче, но лучше ли, чем хорошими александрийскими стихами? вряд..."
(письмо П. А. Катенина к Н. И. Бахтину от 17 февраля 1825 г.)
А. И. Писарев:
"...Рукописная комедия «Горе от ума» произвела такой шум в журналах, какого не производили ни «Недоросль», ни «Ябеда». Что же будет, если когда-нибудь она появится в печати? <...> Можно выкинуть каждое из сих лиц, заменить другим, удвоить число их — и ход пьесы останется тот же. Ни одна сцена не истекает из предыдущей и не связывается с последующею. Перемените порядок явлений, переставьте нумера их, выбросьте любое, вставьте что хотите, и комедия не переменится. Во всей пьесе нет необходимости, стало быть, нет завязки, а потому не может быть и действия. <...> Помилуйте, неужели вы не шутя называете эти рифмы новыми? Эта новость современна нашей комедии. Рифмы — встречались — та ли-с! —конечно, новы; но, кажется, не стоило труда приискивать новую рифму на это окончание: их и без того слишком много и они слишком неприятны для слуха. <...> Что же касается до самой комедии, то, осуждая план, слог и недостаток цели, должно отдать справедливость некоторым удачно изображённым характерам, смешным сценам, едкости многих эпиграмм и вообще искусству рисовать миниатюры. Толпа читателей находит удовольствие при чтении этой комедии оттого, что всякую колкость хочет применять к лицам ей известным. Иной, не умея сам сказать эпиграмму, радуется, найдя в г-не Грибоедове множество готовых на всякие случаи. «Горе от ума» недостойно чрезмерных похвал одной половины литераторов и чрезмерных нападений другой половины. Впрочем, первые более виноваты: излишние похвалы их заставили строже разбирать пьесу; а верно и сам г-н Грибоедов признается, что его комедия не выдержит строгого разбора..."
(А. И. Писарев, статья «Несколько слов о мыслях одного критика о комедии „Горе от ума"», журнал "Вестник Европы", 1825 г.)
