Снега в декабре навалило так много, что сугробы закрывали даже окна некоторых невысоких изб в деревне . Узкие дорожки, расчищенные в снежных завалах, петляли к воротам домов ,едва видневшимся в сплошной белой крупе . Ветер стих , редкие пушистые хлопья, срываясь из набежавшей тучи, падали на лицо и непокрытую кудрявую голову девочки. Надышавшись йодистым запахом торфа от вечно дымящей печки,она вышла на улицу с горьковатым привкусом во рту. Подняв руку вверх ,девочка завороженно наблюдала за снежинками, опускавшимися на рукав пальто. Снегопад усиливался, хоровод белых парашютиков успокаивал, навевая безмятежность и негу.
Красные гроздья рябины на другой стороне улицы яркими алыми пятнами дорисовывали волшебный пейзаж зимнего великолепия. Не имея никакого плана, машинально перейдя через дорогу ,она направилась к дому дяди Вани, пожилого одинокого фронтовика, недавно похоронившего жену. Ей часто приходилось приходить к нему по-соседски: принести воду или чем-нибудь помочь по дому. Два его непутевых сына где –то колесили по Союзу, редко наведывались и почти не писали писем.
У дяди Вани до колена не было правой ноги, он потерял её в Великую Отечественную, подорвавшись на мине. Для передвижения он использовал деревянную култышку, пристёгивающуюся кожаными ремешками к колену. Протез был совсем как у пирата Флинта из «Острова сокровищ» и оканчивался продолговатым узким основанием с металлической подковкой на конце. Ходил дядя Ваня сильно хромая, потому что ремни до синяков натирали его культю, болезненно ноющую к концу дня , и особенно, к ненастью. Никогда не сетующий на судьбу, щедрый и весёлый, он часто собирал ребятишек вокруг себя, угощал карамельками «Слива» и рассказывал интересные истории о сражениях , о нестерпимой тоске по дому и желании разбить ненавистных фашистов!
Ворота его всегда были открыты, и дверь он тоже никогда не закрывал. Любой проходящий мог свободно его навестить, вспомнить былое, ну и ,конечно же, заходили разные мужички, чтобы просто выпить и поболтать. Дядя Ваня курил папиросы "Беломорканал", дымоганил постоянно и много. Этой фронтовой привычке изменить он не мог, и несколько пачек всегда имелось в запасе.
Вся изба настолько была прокопчена табачным запахом, что после некоторого пребывания в доме этот въедливый аромат ещё долго преследовал ,напоминая о тоскливой атмосфере жилища старого воина.
Протиснувшись в ворота, открывавшиеся с трудом из-за навалившего снега, она поднялась по ступенькам высокого крыльца и вошла в темные сени. Дверная ручка легко поддалась и войдя в избу ,она сразу же оказалась на кухне, где прямо у двери стоял стол ,заваленный грязной посудой, хлебными крошками и остатками селёдки, завернутой в газету «ПРАВДА».
Дядя Ваня, одетый в давно нестиранные черные брюки и пиджак, лежал на своём разложенном диване у окна . Его деревянная нога валялась рядом на полу ,а засаленное ватное одеяло без пододеяльника наполовину сползло к стене. Небольшой черно-белый ламповый телевизор на высоком комоде монотонно что-то «бубнил». Напротив дивана стояла железная кровать, заправленная синим байковым покрывалом, на которой раньше спала его жена .
Не снимая пальто, девочка прилегла боком на кровать, сбросила валенки и подогнула под себя ноги. Дядя Ваня приподнял голову, назвал её по имени и что-то спросил, но у неё в затылке ещё плескалась тупая боль и разговаривать совсем не хотелось.
Сквозь накатившую сонливость она услышала , как дядя Ваня ласково вполголоса с кем-то заговорил. Не открывая глаз , она улыбнулась, так как история его дружбы с мышонком была ей известна. В своём вынужденном отшельничестве старый фронтовик частенько выпивал и закусывал ,не вставая с дивана. Естественным образом, остатки нехитрой еды привлекли серого плутишку, который сначала украдкой выбирался из-под дивана , воровал кусочки вареной картошки и остатки печенья.
Через пару недель хвостатый проказник обнаглел до такой степени, что стал забираться на диван, и влезая под пиджак ,доедал с груди своего большого друга частички завтраков и обедов, после чего оставался вздремнуть, наслаждаясь теплом человеческого тела. Однажды проснувшись, дядя Ваня с удивлением обнаружил, как некто возится у него на груди и увидел черные бусинки глаз, бесстрашно уставившиеся на него. Старик несказанно обрадовался тому, что у него появился маленький молчаливый собеседник и стал намеренно подкармливать его, оставляя еду на своей одежде .
С тех пор и началась эта странная дружба шустренького хитрюги и видавшего виды ветерана.
По прошествии времени девочка узнала, что дядю Ваню нашли мёртвым в холодной остывшей избе, где он пролежал уже несколько дней. Его левое ухо было надкусано каким-то грызуном...
И хотя испокон веков мышам приписывались разные грехи, она верила, что смелый мышонок не мог предать трепетного доверия дяди Вани, согревающего его своим теплом в минуты пронзительного одиночества.
Tатьяна Золотарёва/Абрамова))