Позвольте мне немного забежать вперед и рассказать о том, что я чувствую о "P.S. 614".
Казалось, все идет к тому, что церемония взвешивания перед первым боем с Ингемаром Юхансоном несколько задержится. Обычно такие вещи не особо беспокоили меня. Я научился быть равнодушным к подобного рода ситуациям. После того, как ты был чемпионом, ты понимаешь, что твои действия привлекают внимание людей, и не все в таких ситуациях работает как часы. Но сейчас я был раздражен и нетерпелив.
Кому-то могло показаться, что у меня был предматчевый мандраж, но это не так. Это было утро 25 июня 1959 года – выпускной день в моей школе, и я боялся опоздать или вообще все пропустить. Я получил свой аттестат много лет назад, но присоединялся к каждому выпускному.
Поначалу я приходил туда просто потому, что в этой школе было сделано много хорошего для меня. После того, как я стал делать себе имя в профессиональном боксе, я приходил туда потому, что мое присутствие что-то значило для тех детей, которые были такие же неприспособленные, как и я в их возрасте.
Итак, я, разъедаемый своим беспокойством, стоял в холле отеля "Коммодор". Комната была заполнена журналистами, фотографами, операторами, радио- и теле-комментаторами, чиновниками от бокса и просто зеваками с улицы. Взвешивание перед боем за титул в тяжелом весе – это словно выход известной музыкальной группы на улицу с концертом. Это привлекает толпу, а толпа создает задержки по времени.
Естественно, в то утро я долго спал и ничего не ел. Обычно ты ешь после всех церемоний, уже по возвращению в отель.
Наконец, все закончилось. Я наспех оделся. Вся моя делегация была со мной: менеджер, тренера и детективы, которые были приглашены полицейским департаментом в качестве моих телохранителей. Я фактически выбежал наружу и запрыгнул вместе с ними в свою машину.
«Едем на Третье авеню» - сказал я шоферу, - «и затем на восток, к Четвертой улице».
«А что там?» - спросил мой менеджер. «Ты ничего еще не завтракал и тебе следовало бы поесть, прилечь и отдохнуть» - это был голос одного из моих тренеров.
«Мы прогуляемся после того, как ты поешь» - сказал другой тренер.
«Я опаздываю» - сказал я.
«Опаздываю куда?» - спросили меня.
«На выпускной. Сегодня выпускная церемония в школе 614. Они ждут меня. Я не могу их расстраивать. Я ни разу не пропускал. И я не намерен пропустить эту только потому, что не завтракал».
Вот что я чувствовал, и продолжаю чувствовать, о 614. Там так же, как в "Вилтвике", оказывали поддержку тем ребятам, которые нуждались в особом внимании. Эти потерянные мальчишки, в первую очередь, были ограждены от той скользкой дороги, по которой шли; а во второй черед - поставлены на путь достойного гражданина.
Когда я впервые прибыл в "P.S. 614", миссис Лилиан Л. Рашкис, пионер этих школ коррекции, была руководителем. Мистер Алекс Миллер был директором. В персонале также были мисс Блоссом Льюис, мистер Джозеф Дель Барто, мисс Хелен Сэндифорд, мисс Норма Маренштайн, мисс О’Брайан и много других, которые тяжело работали для того, чтобы исправить тех детей, кто нуждался и хотел этого.
Мисс Сэндифорд, например, была там моим любимым сотрудником, как мисс Костен в "Вилтвике". Бывало, она оставляла меня после уроков, но не для наказания, а чтобы убедиться, что я понял то, что мы проходили. Они прививали нам чувство ответственности за себя и коллектив. Была гордость, когда учителя отмечали тебя.
Если учитель ронял что-то, то эти дети, которые думали про себя, что они крутые, спешили помочь подобрать. Ребенок, который протестовал против какой-либо власти или авторитета, вскоре понимал, что власть как раз дана ему. Он мог быть ответственным за группу или весь класс, или за лестницу, или за выход из школы. Ранее в нас не было таких проявлений, мы были только лишь управляемой толпой. Мы были словно полицейские, словно регулировщик, который контролирует движение. Представьте, как многое мы переосмыслили, когда осознали, что нарушали закон и порядок. Еще не так давно мы были вне закона – детьми, которые не уважали ни закон, ни порядок.