В 1943 году Тагайский военкомат прислал Гнидочкину повестку - так Федор Петрович в 17 лет пополнил ряды Красной армии.
«Сначала нас отправили в Инзу, где была открыта четвертая окружная снайперская школа. Там мы находились несколько месяцев, ходили в том, в чем нас призвали. На 23 февраля 44-го года приняли присягу - вот тогда-то нас и обмундировали, мы стали настоящими солдатами. Неожиданно из Инзы снайперскую школу перевели в Барыш.», - вспоминал Федор Гнидочкин.
Под Инзой в районе разъезда Дубенки, в лесу специально для солдат уже вырыли землянки. Именно там готовилось пополнение на фронт. Федор Гнидочкин вместе с остальными прожил в этих землянках около двух месяцев.
«Однажды нам сказали заготовить дрова следующему пополнению, - рассказывал ветеран. - Мы отправились пешком в село, где готовили лес для этой воинской части. Мы кидали дрова в Сюксюмку, и они доплывали прямо до Инзы. Сидим как-то на берегу, из котла идет вкусный запах каши, а рядом детишки сельские присоседились и смотрят на нас. Наш капитан-адыгеец вдруг говорит: «Я сейчас от каждого по ложке отделю из тарелки и отдам детям. Хлеб взять у вас не могу, а кашу возьму». Нас было человек 150 тогда... И сколько мы там стояли, столько эти дети прибегали и вместе с нами кашу ели».
Служил во втором батальоне 399-й стрелковой дивизии, участвовал в Висло-Одерской стратегической наступательной операции. Так получилось, что вся молодежь, которая прибыла на реку, оказалась 26-го года рождения. Надо сказать, обстрелянные старички новобранцев оберегали, относились по-отечески. Все время говорили: «Пацаны, вперед батьки не лезьте, сначала мы идем, потом вы». «Было очень страшно: вокруг все кипело, как в котле, взрывы сзади и спереди, кругом стон, раненые, убитые. Страшнее всего было, когда Одер форсировали, трудно, тяжело. в то время не понимали», - вспоминал Федор Петрович.
16 апреля ветеран запомнил на всю жизнь. «Это был последний прорыв в немецкой деревушке. Обычно о передвижениях немцев докладывала разведка, а в этот раз почему-то ребята не сработали. Немцы застали нас врасплох. Мы остановились, чтобы поесть. Замочили в котелке сухари и прилегли на землю. Мой друг Санька пошел вперед, он служил стрелком-пулеметчиком, я еще ему крикнул, что приду к ним чуть позже связь тянуть. Я всю войну связистом был. Неожиданно началась бомбежка - взрывы, земля поднялась до небес. Позже встал и ничего не пойму, в глазах все помутнело, голова кружится. Говорю замкомвзвода: «Володь, что-то мне нехорошо». Он меня заставил подняться, еле стою, на спине катушка с проводом, впереди телефонный аппарат, он посмотрел и говорит: «Снимай с себя все». Мы зашли в сарай, он достал финский нож, которым делал заземление, и разрезал мою шинель. Я попытался вытащить руку и не смог, больно. Володя сказал, что это серьезное ранение», - делился воспоминаниями тех лет ветеран.
Замкомвзвода перевязал Гнидочкину плечо и отправил его пешком в лес, где должен был располагаться санитарный батальон, со словами: «Бери с собой карабин и противогаз, иначе тебя как брошенного в санчасти не примут, и бегом, сейчас сюда придут немецкие танки и начнется «заквашивание».
Раненых, но ходячих собралось в лесу 7 человек, только на вторые сутки с момента ранения ребята добрались до палаточного госпиталя. Трое суток Гнидочкин там пробыл, после чего его отвезли в польский город Герлиц, там он и встретил День Победы. Правда, в этом госпитале связисту сделали еще одну операцию, потому что после первой в теле остался осколок и небольшая часть шинели.
В 1950 году Федор Петрович вернулся в родную Теньковку и почти сразу же устроился на работу в любимую школу, где к тому времени его двоюродная сестра занимала должность директора