То, что мы не те люди, которыми хотим быть, не дает нам повода радоваться - несмотря на героическое высказывание безымянного рассказчика - но в той мере, в какой нежелательные части нас самих чрезвычайно обычны и, казалось бы, сочетаются с человеческой сущностью, мы можем, пожалуй, простить себя. Счастливая ангельская личность может просто не быть вариантом для таких существ, как мы.
Тем не менее, мы должны спросить: что можно сделать, кроме как простить себя? Можем ли мы стать другими людьми (хотя-бы, по общему признанию, остальными людьми)?
Конечно, иногда происходят перемены. Это может произойти без предупреждения. Однажды ты понимаешь, что тебе больше не нравится музыка, которая двигала тебя раньше; или тебе больше не нравится работа, которая когда-то была работой твоей мечты, или человек, которого ты глубоко любил, стал для тебя почти безразличным. Нам также может повезти и мы можем измениться - не работая над этим - именно так, как мы хотим. Как только ты обнаружишь, что ты больше не любишь какую-то музыку, ты можешь обнаружить, что ты больше не боишься того, что раньше нарушало твой сон, или того, что ты гораздо спокойнее, или меньше беспокоишься, чем когда-то был.
Но мы не можем просто сидеть и ждать, когда произойдут благоприятные изменения, и отставка не является великим путем к радости, поэтому в другое время мы стараемся измениться сознательно, например, мы пытаемся стать менее склонными к негативным мыслям, или менее чувствительными к тому, что другие думают о нас.
Умышленное изменение себя таким образом может быть довольно тяжелым, действительно. Именно эту кажущуюся неспособность измениться по собственному желанию мы воспринимаем, в конечном счете, как неспособность убежать от самих себя.
Тем не менее, были предложены возможные стратегии для осуществления долгосрочных изменений. Одна из них, о которой стоит упомянуть, заключается в переключении внимания с себя на других людей; больше думать о других и меньше о себе.
Этот вопрос очень важен и заслуживает отдельного обсуждения. (Мы склонны думать, что счастье для нас заключается в удовлетворении собственных желаний, но на самом деле, мы получаем большую психологическую выгоду от того, что делаем кого-то счастливым. Исследователи работают над нейронными коррелятами этого явления.) В этой связи можно задать несколько вопросов, например, действительно ли вы заботитесь и щедры, если делаете что-то для других, потому что ожидаете, что это сделает вас счастливыми? И почему мы уже не знаем, что могли бы быть счастливее, если бы больше думали о других людях? Но я отложил эти вопросы в сторону.
Есть еще кое-что, что я хотел бы прокомментировать перед тем, как закрыть эту дискуссию. Бывают моменты, когда нам удается сделать что-то, о чем мы не думали, что сможем справиться сами, например, путешествовать по очень трудной местности, управлять самолетом или покинуть организацию,с которой мы и все остальные думали, что никогда не уйдем. Последнее изменение часто воспринимается как освобождение. Здесь интересно то, что вкус освобождения присутствует в таких случаях, даже если мы никогда не думали, что несчастливы по отношению к старому "я". Даже когда мы всегда работали над предположением, что внутренние препятствия - приверженность организации, скажем, или боязнь высоты - являются частью нашей идентичности, того, кем мы являемся.
И, возможно, так и было. Они были частью нас самих. Просто, даже когда мы довольны тем, кто мы есть, нам нравится уметь вырваться на свободу.
Таким образом, мы можем приблизиться к тому, чтобы сбежать от самих себя, не уходя куда-то еще, а делая то, о чем мы не думали, что сможем сделать. Когда подобный случай изображается в художественной литературе - например, когда домохозяйка Нора из пьесы Ибсена "Кукольный дом" в конце концов решает уйти от мужа - мы можем испытать эмпатическое освобождение от имени персонажа. Просто наблюдая за тем, как другие делают то, о чем они никогда не думали. Видеть, как человек преодолевает внутренние препятствия и таким образом освобождается от себя, - это обещание, что, возможно, мы тоже сможем сбежать от самих себя и стать новыми людьми; и, возможно, просто, как бы мало это ни было, мы сможем вырваться из человеческой жизни.