Петя ПАРХОМ
К вопросу о "а вот у вас кто-то из знакомых заболел?"
Мой хороший знакомый Денис Пономарёв заболел, и теперь, наконец, можно довольно уверенно говорить, что не только заболел, но и выздоровел. Далее его рассказ о том, как это было.
Отдельное восхищение вызывают два момента — принудительная выписка зараженного ковидом домой, где у него семья, и лежание под ИВЛ в течение нескольких суток без снотворного/седативных, короче, в полном сознании.
Тем, кто не боится вируса, предлагаю бояться хотя бы нашей медицины.
Далее со слов самого Дениса
Началось с 9 марта, когда меня положили в клинику "Семейный доктор" с диагнозом правосторонняя пневмония.
Условия были замечательные — палата на троих со мной одним, телевизор, шикарный санузел. При поступлении зафиксировали на КТ пневмонию, начали лечить левофлоксацином. Через 4 дня выпустили, не делая кт, но сделав функцию дыхания, которая показала многообещающие результаты.
До 22 марта я был на больничном, ходил к пульмонологу, терапевту, сдавал анализы, все вроде неплохо, но КТ показало ухудшение пневмонии до двусторонней, и 23 марта прямо от терапевта скорая помощь отвезла меня в спешно готовящуюся к отражению коронавируса ЦКБ-52.
Там меня уже стали проверять на ковид, давать все более сильные антибиотики, но КТ показал только, что в одном месте стало хуже, в другом лучше.
Лечение продолжили, и после всплеска высокой температуры на 4 дня мне снова сделали КТ, отметили улучшение и отпустили восвояси 12 апреля.
Все тесты показали отрицательный результат на ковид, кроме последнего, от 9 числа, мне его результат обещали сообщить уже когда я буду дома.
У меня был сосед, который, как оказалось, был официально болен ковидом, меня взволновало, что я от него заразился, но после препирательств с администрацией я решил ехать домой, так как обещали, что больше антибиотиков не нужно, и все остальное лечение доделает домашняя обстановка.
В домашней обстановке я протянул 2 дня, потом температура поднялась до 40, и на карете скорой помощи меня доставили уже в третий стационар.
Там мне сразу же сообщили, что последний тест был положительный, и я официально ковидный. Боролись с моей температурой дня 3-4, после чего я перешел в реанимацию.
Мое состояние ухудшалось, и наконец мне сообщили, что полумеры типа кислородной маски или закрытой маски мне не помогают, необходимо купить время на то, чтобы мононуклеарные антитела боролись с поражением моих легких (75%), время это покупается за счет помещения на ИВЛ.
Будучи кратко ознакомлен с возможными последствиями, сообщил жене, родным и коллегам о том, что предстоит непростой период, и от меня просто не будет никаких новостей вообще.
Меня погрузили в медицинский сон, и очнулся я уже в реанимации четвертого по счету стационара, ЦКБ-1 Пирогова на ИВЛ.
ИВЛ был похож на пребывание под водой в акваланге, с кучей трубок, торчащих изо рта, и с ощущением дыхания, происходящего где-то сбоку, независимо от меня. Я мог захлебываться слюнями, меня могло стошнить, но на дыхание это не оказывало влияния, и это как-то обнадеживало.
Меня ознакомили с перспективами такого пребывания — если ближайшее КТ покажет положительные результаты, то меня смогут снять "с трубки", и я с большой долей вероятности задышу сам сразу. Если же нет, и лечение затянется, то мне могут сделать трахеостомию, так как прорезание дырки в трахее вредит ей меньше, чем продолжительная ИВЛ. А еще я могу умереть от баротравмы или проблем с легкими.
Для помощи лечению, а в ход пошли те мононуклеарные антитела, нужно было лежать на животе, а значит, надо было лежать час за часом в бреду, прислушиваясь к спазмам внутри и дыханию "где-то сбоку", при этом тренируя дыхание, нащупывание своего рядом с машинным. Час за часом, час за часом в ожидании блаженных часов, когда можно было быть хотя бы на боку. Звучит не очень обременительно, но с каждым днем это лежание на животе давалось труднее, я надеялся на спасительный бред/дрему, чтобы скоротать время и, например, не слышать воплей соседей по реанимации. Воплей, потому что там были женщины-алкоголички со стажем, которые то лежали смирно, то орали о том, как их режут и мучают.
Но это было, конечно, не главным, главным были показатели, к которым я стремился — показатели того, что мои легкие восстанавливаются, и я смогу быть без искусственной поддержки.
На заветный КТ меня отправили самым экзотическим методом из всех, которые я знал: — на потолке реанимации был подвесной механизм на рельсах, меня подняли, положили на каталку, и с насосом, качающим воздух в легкие, повезли исследовать. Увы, надежды на достаточное очищение легких не оправдались, и лечение под ИВЛ продолжилось.
Я знал, что дырка в трахее или смерть от отека легких мне не нравятся, поэтому снова вернулся к борьбе с тошнотой из-за трубок во рту, лежанию весь день на животе, тренировке дыхания и ожиданию вечера для сна на спине.
Ко мне приходили зав отделением и куча других врачей, дежурных по реанимации, они подбадривали меня, и я отвечал им со всем энтузиазмом, с каким мог.
Я понял, что они перепутали меня с недавним соседом, медиком, потому что они называли меня коллегой. Все равно, они были моей мотивацией. А еще мотивацией были случаи, когда я следил за соседями на ИВЛ, лежа на животе, проваливался в сон и просыпался, когда их упаковывали в черный мешок.
Для ободрения мне подкатили телевизор с работающим каналом Че.
Никогда не думал, что отвращение от "Ворониных" поможет мне бороться с чем-то.
Спустя дней 5 с начала пребывания на ИВЛ, сообщили, что мне думают делать трахеостомию, так как я слишком долго уже на искусственной вентиляции, и улучшений не видно. Непослушной рукой я написал на листке, что не фанат подобного решения и хочу попробовать дышать сам.
Меня подготовили, посадили в койке и резким движением вынули изо рта шланг с зондом ИВЛ. Бесконечную секунду я боролся с паникой от отсутствия такого привычного источника воздуха "сбоку", но вырулил и начал дышать.
Отплевываясь, первым делом я прохрипел "Vengeance from the grave!", но так как никто не понял, то, к общей радости дежурных по реанимации, более отчетливо спросил, когда уже наконец завтрак.
Все возвращалось постепенно — возможность встать на ноги, возможность сидеть без кислородной маски, сделать несколько шагов без одышки и головокружения.
Завтра, после недели в обычной палате, меня выпускают. Несмотря на то что врачи говорят о том, что у меня показатели здорового, мой оптимизм осторожен.
Я знаю что никаких гарантий на иммунитет от ковида нет, и эпидемия никуда не делась, вирус не шутка, и даже из моей обычной палаты не все "проскочили". Все же даже просто факт того, что я дышу сам, придает мне бодрости.