Ана де Мендоса , принцесса Эболи - наверное одна из самых интригующих и знаменитых женщин испанского Золотого века. Как известно, хорошими делами прославиться нельзя, и потому логично, что одноглазая красавица не была образцом добродетели и кротости... потому и прославилась!
Родилась будущая принцесса в очень влиятельной испанской семье, даже можно сказать КЛАНЕ - де Мендоса и де ла Серда. Как гласит легенда, принцесса с малолетства избегала скучных "женских" обязанностей - вроде вышивания, и предпочитала лазанье по деревьям, соколиную охоту и фехтование. И якобы именно любовь к счастливому клинку нанесла непоправимый урон ее внешности - на тренировке паж, ее спарринг-партнер, нечаянно повредил ей глаз. Хотя тут как посмотреть насчет вреда- красавиц много, а одноглазая красавица - уникальна.
С такими наклонностями и внешностью , можно было бы ожидать, что Ана пойдет в пираты или конкистадоры... но не забываем про ее КЛАН.
А хоть клан был большой и богатый, лишнее влияние при дворе никому не помешает, и чтобы оказать услугу будущему королю Филиппу 2, семья Ану, можно сказать, продала.
У принца Филиппа было немного друзей, а фаворит и вовсе один - португалец Руй Гомес да Силва. Руй созвучно с испанским "рей" - король, и влияние фаворита при дворе действительно было всеобъемлющим. Но все же Руй Гомес был иностранцем - португальцем, и не совсем знатного рода, и потому среди чванливых испанских грандов чувствовал себя не уверенно. Женитьба на знатной донье Ане де Мендоса могла бы покрыть его пироги - как выразился царский фаворит Алексашка Меншиков в схожей ситуации.
Невесте было всего 12 лет, а жених оказался на 23 года старше. Впрочем он и не сильно докучал малолетней невесте - сразу после обручения вместе с Филиппом он отправился в Англию. Принц для женитьбы на Марии Тюдор, Руй Гомес - для оказания неоценимой моральной поддержки новобрачному.
По возвращению в Испанию чета поселилась в столице, Руй Гомес все так же был в фаворе - Филипп даже сделал его принцем Эболи, выделив владения в королевстве Неаполь. Принцесса Эболи стала фрейлиной новой королевы Елизаветы Валуа, с которой она подружилась... злые языки правда утверждают, что она еще больше "подружилась" с самим королем, и пара-тройка из ее одиннадцати детей - точно от Филиппа. Такая вот странная дружба у королей.
Как бы то ни было, принц и принцесса Эболи жили достаточно мирно, хотя их, как и многих в то время, обуревали амбиции - причем не только в политической сфере, но и в общественной. Принадлежавший им город Пастрана супруги намеревались превратить в образцовый - с больницей, школой, парком и тд. Не хватало только культовых учреждений - ну какой испанский город без монастыря? Без школы еще куда ни шло, а монастырь должен был быть обязательно.
Разумеется у такой высокопоставленной четы и монастырь должен быть ни абы какой - для его основания супруги пригласили ни много ни мало - Святую Терезу Авильскую.
в тот момент она еще не была признана святой, но тем не менее это была уже очень популярная женщина . Как говорят, Святая Тереза сделала для испанского языка то же самое, что Мартин Лютер для немецкого, а Пушкин - для русского. Уже не говоря о том, что Святая Тереза - в принципе первая испанская женщина-писательница.
И из-за ее сочинений и началась война между Одноглазым пороком и Святостью.
Святая Тереза как раз написала свою Автобиографию, которая в копиях начала циркулировать в узких кругах - в частности супруги Эболи прознали, что один экземпляр заполучил герцог Альба и его жена. Чтобы их, принцев Эболи, в чем-то опередил этот грубый солдафон? Принцесса вынудила святую Терезу тоже передать ей копию Автобиографии. Монахиня не очень-то хотела это делать - и не зря, принцесса была максимально далека от духовной жизни, давала почитать книгу своим гостям и даже слугам - и таким образом откровения и мысли Терезы Авильской стали объектом светских сплетен и насмешек.
На какое-то время дороги этих двух женщин разошлись, чтобы сойтись вновь после внезапной смерти Руя Гомеса. Принцесса вообразила себя убитой горем и заявила, что уходит в монастырь. Рузумеется, ее же монастырь в Пастране.
Один только багаж новоявленной послушницы привозили несколько дней. Но то, что принцесса своими чемоданами заняла практически все жизненное пространство монахинь, было еще пол-беды...
" В первый день принцессу одолел сильнейший приступ религиозного рвения, на второй день - она ослабила заведенный распорядок монастыря, на третий - отменила его. Она была так скромна, что требовала чтобы монахини разговаривали с ней, стоя на коленях, а также настаивала на своем праве принимать каких угодно посетителей.
Монахини пожаловались Святой Терезе, та объяснила принцессе, в чем та была не права, но принцесса ответила, что монастырь принадлежит ей. Но монахини-то нет - доказала ей Святая Тереза и увезла послушниц в Сеговию."
О конфликте прослышал король Филипп, и приказал принцессе Эболи перестать валять дурака и вернуться ко двору, чтобы заняться чем-нибудь полезным... воспитанием детей, например. После долгих препирательств принцесса согласилась.
В Мадриде она зажила как прежде, но все же принцессу мучала злость и обида за перенесенное в эпопее с монастырем унижение. Ана де Мендоса была высокомерной женщиной, и услышав про щелчок по носу, который она получила от простой монахини, многие внутренне зааплодировали. Такое в понимании испанской грандессы нельзя было спускать с рук.
Не найдя ничего лучшего для мести, принцесса Эболи отправляет свой экземпляр Автобиографии Терезы Авильской в Инквизицию, с сопроводительным письмом - дескать прошу обратить внимание на страницу такую-то и такую - там явная ЕРЕСЬ.
К счастью, и репутация принцессы была так себе, и у Терезы Авильской было много поклонников даже в Инквизиции, так что, рассмотрев дело, святые отцы не нашли ничего предосудительного в ее сочинениях.
Что же принцесса? Потерпев явную неудачу в схватке с монахинями, Эболи направила свою кипучую энергию в политические интриги, закрутив роман с секретарем короля Пересом.
О последовавшей затем криминальной драме, можно прочитать здесь и здесь.
В-общем, как видите, далеко не все знатные дамы отличались благородством духа и поведения. Скорее наоборот.