Я сквозь сон услышу как папа пошел умываться, а это значит лишь одно – небо почти отпустило ночь, рассвет достал кисти, чтобы большими мазками рисовать нам утро.
Я почти проснусь, но не встану, в ожидании замру и услышу: куса, вставай, забыла куда идем сегодня?
Папа расчешит мне волосы, прилепит все заколки сразу, хвостик соберет, что дышать будет так же сложно, как и глаза закрыть.
И мы пойдем на улицу, смотреть как медленно просыпается день.
По дороге я буду отчаянно думать о том, как мне запомнить этот день навсегда-навсегда, ведь я буду знать наперед – сегодня будет лучше любого дня рождения.
Через два квартала люди резко начнут куда-то опаздывать, будут нестись электрическими токами по проводам наших улиц.
И только мы с па не будем спешить.
Мы дойдем до папиной работы, там будет пахнуть, как всегда, переменами, деревом и лакокраской.
Папа скажет: куса, осторожно.
А через минуту я буду в чем угодно, но только не в осторожности. Тихо прошепчу работающему Михайловичу: вырасту – буду строителем, как папа, только ты ему не говори, это сюрприз.
Для достоверности своих слов обмажусь мелом, буду складывать кирпичи друг на друга, размышлять какой же выйдет дом.
Бегать буду беззаботно по двору площадки, с воронами каркать на погоду, а дышать буду неполной грудью,
боясь спугнуть день, вдруг он пролетит.
День, без маскарада и аниматоров, без песен и тортов, он для меня лучше любого праздника, лоскутком моего счастья остался в памяти, важнее всех день рождень. Он пролетел так быстро, как и годы пролетели перелетными птицами, после которых я не стала строителем и не сделала сюрприз.
Но папе всё равно, папа до сих пор говорит мне: куса, осторожно. А руки мои в мелу и красках.
