"Вы их, почти, не замечаете,- говорило радио. Хотя они, проявляют себя в ваших жестах, позах, улыбке. Вы их, практически, не слышите. Хотя, иногда, они говорят вашими устами. Вы их, перестали чувствовать. Хотя, часто, переживаете за них или вместе с ними. В каждом из нас живет "внутренний ребенок"". Он выключил радио. Двигатель урчал, а колеса набирали обороты. Почти сразу, он заговорил: "Я знаю этих "детей", обитающих в трущобах нашей памяти. Они скрываются в закоулках нашего подсознания от произвола наших "внутренних родителей". Я знаю их ранимость и нежность, неопытность и наивность. Знаю, как им порою бывает больно, как тускнеют их взоры. Я знаю, каково это. Сам был в числе тех, кто истязал, колол, ранил, душил, давил, ломал этих "детей". Сначала в себе. Затем в других: мстительно, изощренно, в удовольствие. Но, это не заполняло пустоты. В итоге, внутреннее одиночество становилось еще более тотальным и всепоглощающим. Я знаю, каково это, не иметь сил ответить на ласковый зов. Что