Сумерки уже сгустились и розово-сиреневым шелком струились сквозь приоткрытые окна. Огонь в камине уютно потрескивал, домовой штопал носки, напевая себе под нос песенку. Слов не разобрать, но ритм её вводил меня в состояние абсолютного покоя. Книга о причудливых зельях одной жаркой заморской страны, где ядовитую змею встретить проще, чем человека, лежала закрытой на коленях. Спокойствие настолько затопило меня, что не хотелось даже читать, и именно в минуту этого полного умиротворения, защитное плетение на калитке дрогнуло предупреждающе, а из-за забора раздались крики.
— Госпожа ведьма! Айна! Впустите срочно, тут человек умирает!
Я тут же вскочила на ноги, аккуратно положила книгу на каминную полку и кивнула домовому Шанечке, чтобы впустил просителей. Проворно застелила стол, на котором обычно готовила зелья, свежей простыней и поставила котелок с водой на огонь.
Два крепких мужика втащили, поддерживая под руки, третьего. Коллес-прощелыга, собственной персоной. Неплохой мужик по сути своей, но вечно искал приключений. Просаживал деньги в азартных играх, иной раз и всякую ерунду людям втюхивал, под видом редких и очень полезных вещей, однако и в помощи никогда не отказывал. Теперь помощь требовалась ему самому.
Смертельно бледный, с испариной на лбу, он не наступал на правую ногу и тяжёло дышал.
— Кладите его сюда. Что случилось?
— Дык это, говорит нечисть его покусала, — будто стесняясь пробормотал один из мужиков.
— Нечисть?! В моих землях? В поселении под моей защитой? Вот это новости.
— Так и знали, что гневаться будете, — грустно промолвил второй.
— Ну что же, моя вина, мне и исправлять. Давайте посмотрим место укуса.
Укус был глубокий и явно ядовитый: кожа вокруг раны вздулась пузырями, как при ожоге и цвет имела весьма специфический — зелёно-фиолетовый, по форме след укуса, будто от человеческих зубов.
— Коллес, слышишь меня? — слегка тронула больного за плечо.
— Слышу, госпожа, — слабо отозвался укушенный, — мертвяк из могилы меня цапнул, говорила мамка: «неча по кладбищам ходить в сумерках»...
— Говорит, рука из-под земли прямо выскочила, за ногу его цап, а потом и голова показалась, страшная такая и без глаз и тут же за ногу его кусь. Чтож эт делается, госпожа?!
Я в это время уже искала всё необходимое на полках, звонко гремя склянками и вытаскивала корпию из ящичка.
— Что творится, что творится. Будто не знаете, что за день сегодня. Грань между мирами тонка, магия поворачивается самыми причудливыми сторонами. И только дурак в такой день идёт на кладбище — повышая голос и добавляя в него упрёка, произнесла я, проворно приготавливая необходимое. Вчера им всем говорила: «Как солнце на закат пойдёт, сидите дома или возле костра», но зачем меня слушать, конечно.
Так, вино, добавить в него кипяточка, туда же чеснока сушеного и перца.
— Держите, пусть выпьет до дна, хорошо бы залпом. Только следите, чтоб не захлебнулся.
Теперь компресс. Масло лавра, лепестки ромашки собранные в солнечную погоду, ягоды можжевельника, мох толчёный — этот наоборот, только в дождь собирать, высушенные и обжаренные водоросли из осенней речки — все руки себе отморозила, когда собирала. Хороший рецепт. Моя наставница научила меня ему, когда я совсем юной была, да и сама она когда-то узнала его от своей наставницы. Говорила, что не одного человека от ядовитых укусов им спасла. Я с тех пор много всякого выучила, может и полезней, но вот же — как беда, так именно его и вспомнила.
Наложила компресс, аккуратно примотала, приговаривая: «Как земля под ногами моими чиста от скверны и болезни, так и ты, Колесс, чист. Как крепки деревья вкруг нас, так и кости твои, жилы твои крепки. Как растут листья по весне, так и кожа твоя нарастет, раны затянет. Ограждаю тебя от этой хвори, крепкими затворами, от лета и до зимы, от полдня до полночи, от начала мира и до конца. Слово моё крепко».
Колесс тихо застонал. Ничего, сейчас стонет, зато потом бегать будет.
— Сейчас полегчает. Как оклемается, отведёте его домой?
— Конечно, госпожа ведьма.
— Вот это матери его отдайте. Это смесь настоя клевера, руты и каплей воды с листьев дербенника. Пусть даёт ему каждое утро по ложке. Я буду наведываться, проверять самочувствие. Там на кухне пироги есть, угощайтесь, только мне немного оставьте.
— Хорошо, госпожа, но вы-то куда собрались, на ночь глядя?
— Как куда? Нечисть успокаивать.
