Я никогда не верила в мистику, колдовство, призраков и прочую ерунду. Нам же в школе все десять лет твердили, что наш мир материален. Я такую установку на всю жизнь и усвоила. Но, когда мне стукнуло шестнадцать лет, столкнулась с загадочным и необъяснимым.
Мы тогда втроём дружили – я, Любка и Танька. Причём, Любка сама к нам в подружки напросилась. Закрутила с Танькиным братом любовь, и прилепилась к нам намертво – не отлепишь. Мы и сбегали от неё, и ругались, и откровенно посылали, но она не отставала. Потом мы к ней привыкли.
Вот с этой Любкой и стали происходить загадочные явления. Как только ночь настанет – бродит возле её дома странный мужик. То под окнами мотается, то в дверь пытается проникнуть. Проснутся Скворцовы утром, а у них наружная дверь не закрыта. Сам хозяин закрывал, всё проверял. А крючок из зацепки вынут!
Поначалу мы Любке не верили. Любила она приврать да присочинить, чтоб добавить себе значимости. Подружка на нас обижалась, потом и вовсе плакать начала. Говорила, что спать не может от страха.
Стали мы её к себе по очереди на ночлег брать. Всё происходило летом, а летом можно в терраске жить – тепло. То у меня заночуем, то у Таньки, то у Скворцовых. Очень даже весело жили – наварим себе с вечера картошечки, салатику настругаем, чайку горячего или какао в термос плеснём. Придём с улицы, налопаемся потихоньку, да и спать укладываемся. И болтаем до самого рассвета, пока пастух не начнёт кнутом щёлкать.
Один раз пришли мы с танцев около двух ночи, нажрались, улеглись в постельку (у нас в терраске стояли большая кровать и раскладной диван), шепчемся о секретах девичьих, хихикаем. И тут входная дверь «тын-дын». Я в окно выглянула – никого. А окна в терраске большие, обзор великолепный, на небе полная луна светит. Так что, если бы кто-то в траве запрятался, или на крыльце, я бы увидела.
Попритихли мы маленько. Танька с Любкой вообще перепугались, чуть не плачут. А я подумала, что это нас пугает Танькин брат, Вовка. Любил он нам голову поморочить, паразит.
Минут через пять опять «тын-дын». Я к окну скок – пусто! Но кто-то же дергает дверь?
Любка в слёзы:
- Это за мной смерть ходит! Я скоро умру, как Шуренька!
Дело в том, что у Любки год назад умерла двоюродная сестра, Шура. Она лет пять страдала лейкозом, но все надеялись, что молодая красавица и отличница будет жить, что юный организм пересилит недуг. Нет, не сбылось, в семнадцать лет угасла. Но незадолго до смерти девушку преследовало видение: молодой парень, что ходил за ней по пятам…
Я Любке говорю:
- Хорош реветь! Шуренька призрака своего только одна и видела, остальные его не замечали. А тут мы втроём слышим, как этот призрак в дверь ломится. Тут можно сделать два вывода: либо кто-то нас пугает (а этого «кого-то» мы все прекрасно знаем!), либо нам всем троим суждено умереть.
Любка после этих слов и вовсе реветь начала, а Танька на меня ругаться стала:
- Хватит нас пугать! Любишь ты всякую ерунду говорить! Успокоила, называется…
Я говорю:
- А чего тут пугаться-то? Раз люди с того света приходят, значит, «там» тоже какая-то жизнь есть. Будем втроём кургузить. Вот веселуха-то будет!
Девчонки мне и возразить не успели, как дверь опять задёргалась. Тут уж я разозлилась:
- Призрак называется! Сквозь стены пройти не может, в дверь ломится!
Девчонки мои и смеются, и плачут. А я потихоньку сходила в чулан, принесла ведро помоев и притаилась за дверью. Как только дверь задёргалась, я спокойно вышла на крыльцо и вылила помои за перила. Потому что это было единственное место, где мог запрятаться шутник, и мне его из окна не видно было.
После этого дверь перестала дёргаться, и мы спокойно заснули.
Через некоторое время мы ночевали в доме Скворцовых. Любкины родители работали в ночную смену, хата была свободная. Красота! Только в первый же вечер началась потусторонняя фигня.
Любкины родители в то время задумали реконструкцию терраски и сеней. Стены сколотили, крышу покрыли, осталось только оконные рамы сделать. И вот, сидим мы дома, закрывшись на все замки, болтаем. Слышим – в терраске топает кто-то. Вышли потихоньку, светим фонариком – свет в новую терраску ещё не провели – никого! Только пошли к двери, Любка как заорёт:
- Во он, в оконный проём выпрыгнул!
Я, недолго думая, хватаю большой чурак, да как пульну в окно! А потом распорядилась спустить с цепи собаку, насыпала на подоконники битого стекла, под окнами наложила пустых консервных банок.
Выключили мы свет в доме, сидим, к шорохам прислушиваемся. Минут через пятнадцать собачина Соловьёвская забузила: брешет, рычит. Потом всё стихло. Вышли из дома – а собачка опять привязана!
Ладно, отвязали псину, ушли в дом. Через некоторое время собачка опять завякала. Мы сидим, не реагируем. Тут с из терраски послышалась какая-то возня, стон, грохот. Мы бегом за дверь! Фонариком посветили: на битом стекле – кровь, банки консервные раскиданы, а собачка опять привязана! Восстановили все «обереги», псинку отвязали, у крыльца протянули бечёвку. И улеглись спать. Больше в ту ночь нас никто не беспокоил…
Три дня мы «игрались» с призраком, устраивая всевозможные ловушки. Пока он сам не отстал от нас. Оставшиеся три дня мы спали спокойно.
Я-то была на сто процентов уверена, что это Вовкины проделки. И девчонок в этом убеждала. Ну, не может у призрака идти кровь! Он же бестелесный! Тем более, что у Вовки оказались порезанными ладони. Он, правда, отговорился тем, что стеклил в чулане окошко, но не удержал стекло, и оно упало ему на руки. А он и правда стеклил…
А потом мы убедились, что Вовка тут совершенно ни при чём. Однажды, пасмурным июньским вечерком, мы собрались в нашей терраске. На улице дождь лил - не погуляешь, и мы за карты засели впятером: я, Танька, Любка, Вовка и моя сестра, тоже Танька. Играем, играем, тут дверь как задёргается! Мы как завизжим! Даже я оробела слегка. Вышла на крыльцо – никого…
Дверь потом ещё несколько раз дёргалась. Я уж и помои за перила лила, и бегала вокруг дома, всё без толку. Тут сестра моя, Танька, обозлилась, вышла на крыльцо, да как гаркнет:
- Ещё раз дверь дёрнешь – башку, на хрен, откручу!
А она открутила бы! Девка здоровая была: метр семьдесят пять ростом, 90 килов весом. Она и затоптать могла кого угодно.
После Танькиных слов дверь дёргаться перестала…
Потом призрак и вовсе обнаглел. Стал ходить по нашим домам, даже когда Любки у нас не было. Один раз его папа мой увидел, возвращаясь с работы. А так как наш папаня был немного трусоват, то не нашёл ничего лучшего, как запулить в этого мужика большим камнем. Попал в спину, призрак завалился в траву, у забора. Но проверять, кто это, папа не стал – испугался.
Однажды на странного мужика нарвался Любкин брат Колька. Колька не испугался, погнался за незнакомцем вдоль улицы. Но призрак перемахнул через забор и был таков…
Вовке тоже «посчастливилось» с этим мужиком повстречаться. Припозднился он с работы до самой темноты. Решил подкрутить какую-то гайку на колесе, пока ещё что-то разглядеть можно было. Взял гаечный ключ, стал гайку затягивать. Оглянулся, а призрак прямо на него идёт! Вовка на него с гаечным ключом побежал, мужик от него понёсся. Вовка как даст этому мужику по башке! А ключ вошёл в голову, словно в масло, и рассёк призрака напополам! И две половинки поскакали в разные стороны! А Вовка побежал домой, штаны менять…
После этого мы решили Любку спасать. Я где-то слышала, что призраки не могут преодолевать реки и другие водные артерии – тонут сразу же, набираясь влаги (где и от кого слышала, уж и не помню). Вот и отправили мы подружку к деду, за реку. Целый месяц Любаня у деда жила, иногда и мы к ней приезжали на два-три дня. И никакой призрак девку в другой деревне не беспокоил…
В начале августа Любка вернулась домой. С неделю всё было спокойно, но потом опять началось! То дверь у Скворцовых окажется открытой, то калитка, то следы под окном мужские обнаружатся. Подружка наша запаниковала, мы стали её караулить всей компанией. И не только ночью, но и днём.
Однажды мы гуляли впятером по деревне: я, Танька, Любка, Вовка и Танькина двоюродная сестра, Светка. Нагулявшись, мы пошли домой через проулок. Метрах в пятидесяти от Любкиного дома мы остановились, а она пошла домой. У Скворцовых в тот день были гости, поэтому мы посчитали, что никакая опасность ей не грозит.
Стоим мы молча, смотрим, как Любка к дому подошла, как открыла калитку, как зашла в дом. И только она закрыла за собой входную дверь, как из придорожных кустов вышел мужчина и направился к Любкиному дому! Вовка как рванул за этим мужиком, аж трава из-под ног нам в лицо полетела! Мужик, услышав топот Вовкиных ботинок, рванул к оврагу. Вовка понёсся за ним…
Девчонки замерли от ужаса, а во мне вновь всколыхнулись подозрения. Дело в том, что парня я узнала. И не только по походке и кудрям на голове, а и по красной рубахе. У меня тогда зрение было не как сейчас – 2, а, наверное, плюс два. Кроме того, я прекрасно различала цвета в темноте. Мы с девчонками даже проводили эксперимент, и я все цвета угадала безошибочно!
Когда этот мужик из кустов вышел, я сразу обратила внимание на цвет рубахи. В темноте она действительно могла показаться чёрной, но я-то прекрасно разглядела, что она красная! И кудри на голове разглядела, и нос с горбинкой. Сосед мой, Сергей, по прозвищу Лапша. Дача его семьи располагалась по соседству с нашим домом. И рубаху эту красную он постоянно носил…
Когда Вовка вернулся к нам, и стал рассказывать о том, что мужик, не успев добежать до оврага, вдруг растворился в воздухе, я уже почти обо всём догадалась. Нет, я, конечно, как все охала и ахала, изображая на лице притворный ужас, но сама думала: «Ну, подожди, паразит! Хочешь призрака – будет тебе призрак!».
Придя домой, я поделилась своими соображениями с сестрой, и она мне рассказала, что несколько раз видела, как Сергей ходил за нами, кружил возле нашего и Танькиного дома (Любашкин дом стоял в самом конце улицы). Вообще этот Сергей не совсем нормальный был. До 17 лет считался парень завидным женихом (москвич, как никак…), а потом заболел менингитом. Так сильно заболел, что ему снимали часть черепной коробки, чтобы откачать гной. Видимо, что-то там в оболочке мозга задели.
Стал Сергей молчаливым и угрюмым. Ни с кем не общался, не здоровался, по дороге ходить боялся, чтоб под машину не попасть. Если ему нравилась какая-то девушка, мог часами стоять под её окном.
Мы с Танькой быстро разработали план действий. Подкараулить этого Лапшу не составило труда, выбить из него признание – тоже. Он всего боялся, даже громких звуков! Он нам всё-всё рассказал: как Вовка подговорил его стать соучастником своего розыгрыша; как после того, как я облила его помоями, стал привязывать к дверной ручке леску, и дёргать её из-за своего забора; как его покусала Скворцовская собака; как он порезал руки о стекло на подоконнике. А потом Сергей вошёл во вкус и стал лазать возле наших домов просто так, от нечего делать. Он же ни с кем почти не общался…
Наутро я рассказала всё подружкам, и мы быстро разработали план мести. В тот же вечер мы забрались на крышу Танькиного дома и стали ждать Вовку. Приехал он с работы, заглушил трактор, пошёл домой. А мы сверху спустили простынь белую на верёвочках. Дёргаем эти верёвочки, а простынка трепыхается, «ручками-ножками» дёргает! Вовка как сиганёт обратно в трактор! Мы в это время простынку наверх подняли, поржали немного. Только Вовка из трактора вышел – мы опять простынку спустили. И так три раза, пока парень мать из дома не позвал.
На следующий вечер мы залегли в огороде, возле пугала. Стояло у Самсоновых это пугало в огороде каждое лето, одетое в чёрный тёти Зоин халат. А вместо головы - чугун закопчёный. Только Вовка из трактора вылез, мы старое пугало меж грядок положили, а на грядку новое поставили, в белой простынке и с белым бидоном. Как только парень это белое привидение увидел, заорал, что есть мочи, и бегом домой! Мы в это время старое пугало на место установили, а сами в кусты смородины уползли. Вовка с матерью на крыльцо вышли, а в огороде нет никакого белого привидения. Тётя Зоя сразу предположила, что это мы балуемся, Вовка покричал через забор, что нас уроет, но в огород зайти побоялся.
На следующий вечер мы решили сделать так, чтобы и «привидение» было, и мы как бы ни при чём. Думали мы, думали, как всё это осуществить, и придумали! Поймали соседскую кошку, обрядили в белую детскую кофточку, на голову чепчик нацепили - тоже белый, на хвост белый бантик привязали. Мы – я, Танька и Любка – уселись на лавочке, а сестра с кошкой засела за крыльцом.
Приехал Вовка с работы поздно – уборочная уж началась, заглушил трактор, подошёл к нам поболтать. А тут Танька кошку несчастную отпустила. Как она сиганёт мимо нас! Да в белых одёжках. Мы как вскочим на лавочку, как завизжим! А Вовка как сиганёт домой!
В общем, с тех самых пор Володька уверовал в привидения. Больше тридцати лет с тех пор прошло, а он всё думает, что настоящего призрака видел. И признаться ему в том, что это был розыгрыш, как-то боязно. Потому что был он раньше Вовкой, а теперь стал Вовищей: два метра росту, 150 килов весу. А вдруг осердится?!
Всем добра и здоровья! Если вам понравилось – ставьте лайк. Буду благодарна за подписку!