2 мая 1945 года – завершилась ликвидация так называемого Хальбского «котла», где уничтожены основные силы немецкой группировки, защищавшей Берлин.
Данный «котёл», внезапно успешно разыгранный Коневым и Жуковым (которые за всю предыдущую войну в этом плане отметились разве что двумя - и то неудачными попытками ликвидации крупных «котлов» - Корсунь-Шевченковского и Каменец-Подольского, созданных генералом Ватутиным), позволил в тот же день завершить Берлинскую наступательную стратегическую операцию с результатом "военная победа".
Замысел был, действительно, гениальным. Известно, с каким трудом и как долго Первый Белорусский фронт маршала Жукова штурмовал Зееловские высоты в самом начале Берлинской стратегической операции. Это стоило Жукову утраты статуса единоличного покорителя Берлина: его южный сосед, Первый Украинский фронт маршала Конева, воспользовался ситуацией, сделал большой зигзаг и вошёл в Берлин первым, хотя изначально не должен был вообще туда идти. В результате Берлин заняли на 1/3 войска Конева и на 2/3 войска Жукова, доходило до боевых действий между ними, и до рукоприкладства во взаимоотношениях персонально Жукова и Конева, все эти истории хорошо известны. Пришлось людей Конева выводить из Берлина и бросать на Прагу, чтобы не было «два хозяина на одной кухне». А в освободившееся место въехали французы и англо-американцы, образовав "Западный Берлин".
Иногда звучит вопрос: а была ли необходимость столь тяжёлого штурма Зееловских высот, сосредоточив основные силы Жукова на Кюстринском плацдарме перед этими высотами? Может быть, правильнее было их обойти, например, с юга, с второстепенного Франкфуртского плацдарма, или даже на участке соседних фронтов?
Нет, нельзя было.
Обойти Зееловские высоты с севера нельзя – там течёт река Одер (по оси «восток-запад» в этих краях), и плацдармов на её левом берегу севернее Кюстрина создать не удалось (на карте ниже это "Костшин-на-Одре"). Вернее, был поначалу создан плацдарм в районе Нойлевина (30 км ниже по течению, относительно Кюстрина, синий кружок на карте), но в марте он был ликвидирован власовцами. От их же атак с трудом удалось сохранить плацдарм Франкфуртский (в 30 км выше по течению, чем Кюстринский), да и за сам Кюстринский сражались 2,5 месяца как в Сталинграде. Поэтому особо выбирать не приходилось. Вообще, севернее Кюстрина и до самого Балтийского моря не было ни одного плацдарма за Одером (на левом берегу), там пришлось бы преодолевать водную преграду под огнём противника, что и делал, кстати, Второй Белорусский фронт маршала Рокоссовского.
Теоретически можно было обойти Зееловские высоты южнее – если наносить главный удар с Франкфуртского плацдарма, но перед ним труднопроходимая заболоченная местность, или даже ещё южнее – с участка Первого Украинского фронта, который давно оставил Одер в своём тылу. Тогда бы два фронта наступали, как один, плечом к плечу, не имея между собою разрывов.
Что в этом было бы плохого?
То, что в этом случае, противостоявшая на данном рубеже немецкая группировка, отстреливаясь, планомерно отходила бы к Берлину под давлением слитного удара двух фронтов, а затем оборонялась бы на улицах города. Именно такую ошибку допустил ранее маршал Малиновский на участке своего Второго Украинского фронта: позволил противнику отойти в Будапешт и занять оборону на городских улицах, а потом три месяца, обливаясь кровью, штурмовал этот Будапешт. Повторять такой опыт никому не хотелось: Берлин гораздо больше Будапешта (это вообще самый крупный город континентальной Европы по занимаемой площади), и вряд ли там обошлось бы в три месяца.
Поэтому суть хитрого плана советского командования состояла в том, что ось главного удара фронтов Жукова и Конева проходила через города Зеелов и Форст соответственно, они лежат на расстоянии 80 км друг от друга (Форст южнее Зеелова, подчеркнут на карте выше). Основные силы немцев тогда были бы охвачены с юга и севера, обойдены и окружены ранее, чем успеют отойти к Берлину. Да и с чего им начинать отход от Одера, если они в основном не подвергались давлению с востока, кроме отдельных частей, оборонявшихся в районе Форста и на Зееловских высотах.
Так и произошло.
Ранее я подробнее докладывал о двух операциях, которые имели двоякую цель: прорыв к Берлину, и окружение группировки противника вне пределов Берлина. Первая операция – Зеелов-Берлинская (маршал Жуков), вторая – Котбус-Потсдамская (маршал Конев). Обе они начались утром 16 апреля, и обе достигли своих целей, хотя у Конева сначала не было цели заходить в Берлин, а у Жукова возникли большие трудности на Зееловских высотах. Тем не менее, 23 апреля оба фронта вошли на территорию Берлина со своих направлений, 24 апреля – сомкнули кольцо окружения вокруг немецкой 9-й армии юго-восточнее Берлина, а 25 апреля – кольцо окружения вокруг самого Берлина, западнее его:
Получился «8-образный» котёл, т.е. два несообщающихся «котла»: Хальбский (по имени городка Хальб в 40 км юго-восточнее Берлина) – в котором оказались главные силы немцев, и собственно Берлинский, в который попал, грубо говоря, всякий городской сброд: комендатура Берлина, ополченцы, гитлерюгенд, пожарные, полицейские, эсэсовцы, словом – относительно здоровые мужчины, которые во время войны и так сидят в тыловом городе, пока армия сражается на фронте. Тем самым Жуков с Коневым убили двух зайцев: облегчили взятие Берлина, который теперь защищали непрофессионалы, и уничтожили профессионалов за пределами города, где им не за что было зацепиться и окопаться.
А главное - отомстили за "Вяземский котёл", точно так же разыгранный противником на подступах к столице - Москве - осенью 1941 года.
В нашей литературе, "котёл" весны 1945-го, в котором оказалась 9-я немецкая армия генерала Буссе, называют не Хальбским, а «Франкфуртско-Губенским» - по имени городов Франкфурт и Губен, которые находятся на Одере, на неатакованном участке между двумя наступающими фронтами (Губен в 20 километрах севернее Фроста).
С юга, со стороны Первого Украинского фронта, франкфуртско-губенскую группировку противника обходила 3-я гвардейская армия генерала Гордова, перешедшая в наступление 16 апреля. Чуть позже к ней присоединилась 28-я армия генерала Лучинского, переброшенная из Восточной Пруссии после взятия Кёнигсберга. Именно она и замкнула кольцо окружения, соединившись к вечеру 24 апреля юго-восточнее Берлина с 8-й гвардейской армией генерала Чуйкова (Первого Белорусского фронта), обходившей будущий «котёл» с севера.
Командующий немецкой 9-й армией генерал Буссе описывал происходившее следующим образом:
22 апреля кольцо вокруг трёх корпусов 9-й армии замкнулось, когда противник перекрыл все просёлочные дороги через Шпреевальд на юге, железную дорогу Люббен—Хальбе на юго-западе и озёрные перешейки между Тойпицем и Кёнигс-Вустерхаузеном на западе.
Тотчас же войска 1-го Белорусского фронта перерезали и последний путь на запад, проходящий через Эркнер и южнее него.
5-й армейский корпус получил приказ, оставив небольшие силы на рубеже Нейсе и перекрыв переправы через Шпрее в лесном массиве Шпреевальд, создать новый оборонительный рубеж от северных окраин Люббена до Хальбе.
21-ю танковую дивизию корпуса, перешедшую в непосредственное подчинение армии, предполагалось перебросить на запад, к цепочке озёр между Тойпицем и Кёнигс-Вустерхаузеном, для охраны перешейков между озёрами. Правда, там дивизия пробыла недолго и вскоре была отведена к цепочке озёр Тойпиц—Прирос
.
После этого, 3-я гвардейская армия и часть сил 28-й армии Первого Украинского фронта заняли активную оборону на пути возможного прорыва немецких войск. А с 26-го апреля 3-я, 69-я, и 33-я армии Первого Белорусского фронта приступили к военно-ликвидационным мероприятиям относительно окружённой группировки противника.
Противник в «котле» не только оказывал упорное сопротивление, но и неоднократно предпринимал попытки вырваться из окружения. Искусно маневрируя и умело создавая превосходство в силах на узких участках фронта, немецким войскам дважды удавалось прорывать кольцо изнутри. Однако каждый раз советское командование принимало решительные меры для ликвидации прорыва, и кольцо смыкалось снова: немцы прыгали из одного котла в другой. Вплоть до 2 мая окружённые части 9-й немецкой армии генерала Буссе предпринимали отчаянные попытки пробиться через боевые порядки Первого Украинского фронта на запад, на соединение с 12-й армией генерала Венка.
Дело в том, что к тому времени наши англо-американские партнеры, наступавшие навстречу с запада (из Франции), уже вышли к реке Эльба – назначенного рубежа встречи с советскими войсками. Немецкое командование правильно рассудило, что дальше американцы уже не пойдут: они так и будут стоять на Эльбе и ждать. А потому 12-я немецкая армия генерала Венка, до того отступавшая перед американцами, теперь совершенно спокойно повернулась к ним спиной и начала наступать от Эльбы на восток – пытаясь деблокировать из Хальбского котла 9-ю армию генерала Буссе, после чего, видимо, обе армии могли бы попытаться защищать Берлин.
Но у 12-й армии ничего не получилось, она просто не смогла пройти весь запланированный путь – была рассеяна огнём артиллерии (советской и американской), ударами авиации и упорной обороной частей 4-й гвардейской танковой армии генерала Лелюшенко, вставших на её пути, к юго-западу от Берлина. Я упоминаю об этой немецкой 12-й армии лишь потому, что одной из её танковых дивизий командовал генерал Унрайн – так сказать, старый знакомый, участник эпического боя за деревню Соколово, которое обороняла рота чехословацкого батальона под командованием поручика Отакара Яроша. Было это 8 марта 1943 года в ходе Третьей битвы за Харьков, и вот как раз полковник Унрайн в те дни руководил боевыми действиями немецкой стороны. Сначала его люди, пусть и с большим трудом, отбили Соколово у чехословаков, а потом ещё несколько дней отбивались от контратак: войска генерала Ватутина, наступая со стороны Тарановки, безуспешно пытались отбить Соколово обратно. Полковник Унрайн тогда неделями не вылезал из танка, был неоднократно награждён (в сентябре 1943-го – Рыцарским Крестом за Харьков и Курскую Дугу) – и вот теперь, 24 апреля 1945 года сдался в плен американцам. Через два года они его отпустили из плена, и он спокойно дожил до старости (1972 г.) – как и очень многие немецкие генералы.
Вернёмся к окруженной 9-й армии генерала Буссе, так и не получившей помощи извне от 12-й армии генерала Венка. Её участь была решена после того, как основные силы Первого Украинского фронта, наступавшие на центральном направлении, вышли к реке Эльба: 25 апреля в районе города Торгау это сделала 5-я гвардейская армия генерала Жидова, а 27-го – в районе Виттенберга 13-я армия генерала Пухова. Высвободилась тяжёлая артиллерия, которая своим огнём сопровождала наступление этих армий – и вся она была тут же переброшена для ликвидации Хальбского «котла».
Мой дед, Пётр Прокофьевич Лисичкин, всю вторую половину войны прошёл в боевых порядках 17-й артиллерийской дивизии прорыва под командованием генерала Волкенштейна – лучшей на Первом Украинском фронте (так утверждал в своих мемуарах маршал Конев). В начале наступления они сопровождали 13-ю армию, теперь поехали ликвидировать Хальбский «котёл».
Как это выглядело на практике, нам оставил как всегда замечательное описание Константин Симонов, потомственный дворянин. Я уже приводил его длинную цитату (описание воздушного боя), когда рассказывал о старшем брате моего деда – командире бомбардировщика Александре Лисичкине, сбитом в начале войны. А другую, нижеизложенную цитату, об эффективности артиллерии РККА, приводят везде, но она стоит того, чтобы и здесь пожертвовать стремлением к оригинальности и научной новизне:
Немного не доехав до большого берлинского кольца, увидели на автостраде и вокруг нее страшное зрелище.
В этом месте по обе стороны автострады густой лес и через него поперечная просека, которой и в ту и в другую стороны не видно конца. Вот по этой-то просеке, используя ее как лесную дорогу, и пытались прорваться через автостраду немецкие войска, уже во время штурма Берлина все еще стоявшие на Одере. То пересечение просеки с автострадой, к которому мы подъехали, стало сегодня под утро местом их окончательной гибели.
Картина такая: впереди Берлин, справа просека, сплошь забитая чем-то совершенно невероятным – нагромождение танков, легковых машин, броневиков, грузовиков, специальных машин, санитарных автобусов. Все это буквально налезшее друг на друга, перевернутое, вздыбленное, опрокинутое и, очевидно, в попытках развернуться и спастись искрошившее вокруг себя сотни деревьев.
Посредине дорога, широкая, асфальтовая, уже расчищенная для движения. На расстоянии в двести метров она избита, как громадной сыпью, большими и маленькими воронками, мимо которых зигзагами несутся к Берлину фронтовые машины. На асфальте пятна масла, бензина, крови. Слева от шоссе продолжается просека. Часть немецкой колонны, уже прорвавшейся через шоссе, была уничтожена там. Снова тянущееся в бесконечность месиво сожженных и разбитых, опрокинутых машин. Снова трупы и раненые.
Все это произошло перед рассветом, каких-нибудь шесть часов назад. Как мне наспех объясняет какой-то офицер, вся эта огромная колонна была накрыта здесь огнем нескольких полков тяжелой артиллерии и нескольких полков «катюш», на всякий случай сосредоточенных поблизости и заранее пристрелянных по этой просеке, так как попытка прорыва немцев именно здесь считалась одним из наиболее реальных вариантов
.
Произошло это в ночь на 2 мая 1945 года – тем самым обусловив окончание Берлинской стратегической наступательной операции. В этот день рухнули надежды на помощь у защитников Берлина, до того видевших свою цель как «день простоять да ночь продержаться» до подхода подкреплений, т.е. той самой 9-й армии генерала Буссе, прорывавшейся из Хальбского котла, и в меньшей степени – 12-й армии генерала Венка.
В тот же день в Москве дан салют в честь войск, завершивших ликвидацию Хальбского «котла»:
Командующему войсками 1-го Белорусского фронта
Маршалу Советского Союза Жукову
Командующему войсками 1-го Украинского фронта
Маршалу Советского Союза Коневу
Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов завершили ликвидацию группы немецких войск, окруженной юго-восточнее Берлина.
За время боев с 24 апреля по 2 мая в этом районе наши войска захватили в плен более 120.000 немецких солдат и офицеров.
В боях при ликвидации группы немецких войск юго-восточнее Берлина отличились войска генерал-полковника Колпакчи, генерал-полковника Цветаева, генерал-полковника Горбатова, генерал-полковника Гордова, генерал-полковника Пухова, генерал-лейтенанта Лучинского, артиллеристы генерал-майора артиллерии Волкенштейна, полковника Чеволы, танкисты генерал-полковника танковых войск Новикова, генерал-полковника Лелюшенко,
Сегодня, 2 мая, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, завершившим ликвидацию группы немецких войск, окруженной юго-восточнее Берлина, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.
За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях по окружению и ликвидации группы немецких войск юго-восточнее Берлина
Верховный Главнокомандующий
Маршал Советского Союза И. СТАЛИН
2 мая 1945 года, № 357
.
Так завершилась Берлинская стратегическая наступательная операция – за неделю до общей Победы. Эта неделя ушла на то, чтобы уговорить новое немецкое правительство, находившееся в Шлезвиг-Гольштейнии (на родине императоров Романовых), признать своё поражение в войне ввиду потери Берлина.
Друзья, расскажите и о ваших воевавших родственниках, в рамках Дзен-проекта «Архивы памяти 1941–1945».
Интерактивная карта боевых действий доступна по ссылке.
Интерактивный каталог операций РККА 1945 года доступен по ссылке.