Алкогольная зависимость, депрессия, паранойя, маниакально-депрессивный психоз... Представьте себе человека с такими диагнозами. Вряд ли получившийся образ может вместить в себя и безусловного гения, каким был поэт Сергей Есенин. Однако, перечисленные психические отклонения – это лишь самые распространенные предположения и домыслы, которые, спустя почти столетие после смерти поэта не перестают волновать умы исследователей. Дискуссий о душевном здоровье Есенина не меньше, чем о его стихах.
Будучи в состоянии опьянения, Есенин бил, крушил, ломал все кругом, даже если это все были живые люди. Умом он понимал, что дальше так нельзя, но физически жить без очередной дозы допинга просто не мог.
Слава алкогения прочно закрепилась за Есениным, его окружение понимало, что поэт катится на дно, но за его стихи ему прощалось многое. Даже столичной полиции было дано указание сверху, пьяного Есенина вытрезвлять и доставлять домой.
Однако были и те, кто продолжал считать пагубную зависимость лишь частью имиджа. Некоторые литературоведы утверждают, что источником слухов об алкоголизме поэта и о его душевной болезни является Айседора Дункан. По её словам, когда Есенин жил в Америке, он допивался до эпилептических припадков и совершенно не контролировал свои действия. А она, чтобы хоть как-то оправдать пьяные дебоши мужа, ссылалась на приступы безумия, слух о котором подхватила и русская публика.
В свою очередь, муж сестры Есенина, поэт Наседкин, говорил, что Есенин стал регулярно употреблять алкоголь именно в браке с Дункан, так же страдавшей алкоголизмом.
В последние годы своей жизни Есенин падал все ниже, как будто нарочно стремясь удариться о самое дно, прикоснуться к последней грязи тогдашней Москвы. В тот же период он написал свои самые сильные произведения.
Но взгляды литературоведов напрямую и косвенно оспариваются утверждениями некоторых психиатров. К примеру, как полагает психиатр В. Я. Евтушенко «нет никаких оснований для обывательских суждений о том, что С. А. Есенин страдал хроническим алкоголизмом. Факты анамнеза противоречат этому. Да, было пьянство, но оно носило бытовой и явно эпатажный характер. Только последние два-три года жизни злоупотребление спиртным стало системой. Но при этом алкоголизация была явно симптоматической. Обратите внимание: пить вдруг стал много, очень много, искал любой повод, чтобы крепко напиться. И при этом никакой анозогнозии: ясно сознавал пагубность пьянства («мозг мой съедает алкоголь»). В этот же период — тяжёлые переживания, меланхолия и огромная работоспособность. Разве такое бывает при алкоголизме даже у гениальных поэтов? Это явно не алкоголизм, а тяжелое стрессовое расстройство».
Как известно, великий писатель страдал эпилепсией. Эпилепсия - хроническое неврологическое заболевание, которое при отсутствии адекватного лечения, может спровоцировать и психические отклонения, что, возможно, и случилось с Достоевским. Отмечают, что у него были связанные с эпилепсией сумеречные состояния(страх, возбуждение, галлюцинации,бред).Больные с сумеречным состоянием сознания могут не ориентироваться в месте, времени и окружающей обстановке, а иногда и в собственной личности.Психические измения прогрессируют, и у человека может развиться даже слабоумие.
Ухудшение состояния Поначалу Достоевский не придавал серьёзного значения болезни и шутливо называл её «кондрашкой с ветерком», но по мере учащения приступов, сопровождавшихся глубокими обмороками, конвульсиями по всему телу и потерей памяти, он стал относиться к ней серьёзно. Этому не в малой степени способствовало немощное состояние после эпилептического припадка, когда в течение нескольких дней у него болели выворачивавшиеся при судорогах суставы и полученные при падении синяки. В письме к Герасимовой он замечал: «Я выдержал три припадка моей падучей болезни, чего уже многие годы не бывало в такой силе и так часто. Но после припадков я по два, по три дня ни работать, ни писать, ни даже читать ничего не могу, потому что весь разбит, и физически, и духовно...». В среднем в месяц у Достоевского случался один приступ, но иногда наступали обострения, и они повторялись несколько раз к ряду, подрывая его силы. Но, к счастью, они не приводили к деградации личности, поскольку имели истероэпилепсическую природу, с характерными для неё беспорядочными мышечными сокращениями и криками о помощи. О том, что скоро будет удар, он догадывался по галлюцинациям красного цвета и нарастающему колокольному звону, что позволяет современным врачам сделать предположение, о том, что у него были поражены височная извилина и затылочная область.