Гражина, чешка, была нашим тургидом в Катаре. Она жила в том же миниотеле, что и мы, только в соседнем номере. Иногда она будила нас по утрам, чтобы мы не проспали, и напоминала о плане съёмок.
Вчера она на минутку заглянула к нам вечером, чтобы напомнить об очень важной съёмке - конференции глав -государств Персидского залива.
Мы так обрадовались её приходу, что достали из чемодана прихваченную из Москвы бутылку водку, собрали кое -какую закуску и устроили ей брифинг...Мы задавали Гражине вопросы, а она смеясь отвечала на дикой смеси английского и чешско -русского.
Федя, мой оператор, говорил: "одну минутку, не понял. И всё подливал ей и нам". Вскоре у Гражины так стал заплетаться язык, что мы уже ничего не могли разобрать. Вообще ни на каком языке.
Потом Федя ушёл Гражину провожать. А я вышёл из гостиницы на набережную подышать свежим воздухом. Все дома были освещены. Блестела вода в каналах. Я начал рассматривать людей, окна... И так увлёкся, что пришёл домой лишь в три часа ночи.
Утром мы проспали. А всё Федя с его русским гостеприимством!
Таксисту, который к нам приехал, я назвал не ту гостиницу. Хорошо Федя меня поправил.
– Точно…- хлопнул я себя по лбу. - "Риверсайд" же вчера был. Let s go, hotel "Imperial", - сказал я водителю.
Водитель без эмоций кивнул и начал выруливать из переулков на большую дорогу. Спустя пару минут мы ехали по главной улице Катара Ал Корниш.
- Слушай, а зачем мы ездим на такси? - Спросил Федя. - Я вчера узнавал, здесь на месяц взять машину будет нам стоить раза в три дешевле. Сэкономим!
- Что, правда?
- Да.
- Ну, хорошо, возьмём машину. Если ты мне расскажешь про Гражину. У тебя вчера с ней было, пока я за виски ходил?
- Не скажу. - Нахмурился Непара. Это у моего оператора фамилия такая была - Непара. Но вообще, как напарник он был ничего, терпимым. Такое вот несовпадение.
- Расскажешь, куда денешься...- Сказал я.
- Не -а! - Встал в позу Федя.
- Да куда ты денешься!
Эта наша с ним совместная командировка, бог знает какая уже по счёту, была самой приятной за всю мою работу на телевидении.
Пока все СМИ трубили о скорой войне в Ираке, мы ездили по дивной Катарской набережной, наслаждались видами, ходили в рестораны, где заказывали блюда из рыбы, вино и кальян.
В Катар нас послали, так как эта страна находилась в зоне возможного военного конфликта. Название столицы Катара Доха, как нельзя лучше ей подходило.
Доха на русском - шуба. В Дохе катарской ничуть не прохладней. Днём с лица течёт пот. Мы снимаем ранним утром и вечером после захода солнца. Днём прячемся в домах с кондиционерами. Утром мы завтракаем и едем с Непарой искать тему для репортажа.
Снимать особо нечего. Катар - мирное государство на Ближнем востоке. Говорят катарское население одно из самых богатых в мире, благодаря добыче природного газа. Здесь шутят, что если во всём мире счётчики газа устанавливают, чтобы видеть расход, то у катарца в доме счётчик газа стоит, чтобы он видел, сколько у него прибавляется.
С притоком в страну денег Катар быстро приобрёл цивилизационный лоск. Всюду крупное строительство. Встретить катарца, одетого по старинке в патриархальный дишдаш, большая редкость.
Большинство катарцев одевается в европейских магазинах. Если катарец служащий, у него рубашка от "Риволи", брюки от "Армани", ремень от "Гуччи" и так далее. Взятки и подношения здесь давно ушли в прошлое.
Не зная об этом, примерно на второй день по приезде в Катар мы с Непарой пришли в министерство информации, чтобы получать разрешение на съёмку с подарками.
До этого мы снимали без разрешения, и всё закончилось тем, что однажды возле здания министерства обороны, которое мы снимали, к нам подошла охрана и отвела нас в полицейское управление, где мы провели сутки.
В общем, памятуя о ближневосточных нравах, в основном почерпнутых из фильмов и книг, мы, перед тем, как пойти за разрешением, пошли в ближайший супермаркет и накупили там всяких безделушек, чтобы сделать традиционный презент.
Среди прочих подарков, как сейчас помню, был огромный плюшевый медведь коричневого цвета, которым мы как бы непрозрачно намекали: Россия пришла!
Со всем этим добром мы ввалились в офис местного бюро информации.
Навстречу нам вышел клерк, ироничный, благовоспитанный, по европейски одетый молодой человек. Увидев медведя, он сдержанно произнёс:
- Это нельзя, оставьте где -нибудь за дверью.
- Как это...там? - Не понял я. -Это же вам!
- Нам это не надо.
И он так холодно посмотрел на меня, даже не улыбнувшись, что я смутился.
Медведя мы бросили в угол офиса, в надежде, что кто -то его подберёт оттуда в конце концов. Жалко было конечно потраченных впустую денег. Но что поделаешь!
- Всё -таки нам нужно получить разрешение на съёмки в Катаре, -сказал я, удручённо поглядывая на медведя, принявшего в углу скорбную позу с опущенной головой.
- А я вам его и так дам, безо всякого презента, - улыбнулся клерк.
Из министерства мы вышли с бейджиками на шеях. Надо же, как всё просто!
Приключение с бейджиками было не единственным, когда мы с Непарой чувствовали себя отсталыми людьми. Этот маленький Катар каждый день нас умывал. Всё время происходило что -то, что заставляло нас если не остолбенеть, краснеть, или смущаться.
Из курса школьной географии мы знали, что Катар маленькая страна в Персидском заливе, где правит семья эмиров. И всё.
Бедуины, или пустынные жители этой страны, говорил учебник, питаются в основном верблюжьим молоком и финиками. (Вот какие ужасы, думали мы, объевшись на перемене булочками из школьной столовой). "Женщины Катара - самая угнетённая часть маленькой ближневосточной страны", продолжал учебник. "Они находятся в полном подчинении у мужчин и ходят в парандже, одежде, закрывающей всё тело, кроме глаз...".
Ну, и так далее.
И что же?
Оказалось, что несчастный коренной житель Катара, в отличие от россиянина, получает с рождением ребёнка всего каких -то четверть миллиона долларов, жалкое пособие, которое позволяют ему лечиться за деньги, а по достижении определённого возраста получать образование за рубежом, но правда, не в самых престижных учебных заведениях мира. Просто престижных.
Я бы добавил в новый учебник географии такие слова: несчастная, закрепощённая женщина Катара постоянно находится в рабстве окружающих её вещей. Они не просто живёт в золотой клетке, причём в буквальном смысле, но и ездит в них.
- Смотри, смотри! - Вскричал однажды Непара, показывая на проезжающий мимо джип, которым управляла женщина, закутанная в хиджаб. Я приподнимался, чтобы посмотреть и видел, что автомобильная торпеда перед водительшей блестела золотом и драгоценными камнями:
- Нет, ты видел?! -Не успокаивался, ёрзая на кресле и округляя глаза, Федор. - Ты видел?!
- А что ты хотел? Им же теперь не говорят: "уходи!". Им говорят: "уезжай!". Вот она всё с собой и возит, - бормотал я, не зная, что сказать.
Катар издевался над нами, как город над необразованным дервишем, преподнося нам всё новые и новые сюрпризы. Автомобильные свалки – десятки тысяч почти новеньких авто, продаваемых по смешной цене. «Погоди, даже если я погружу её на паром всё равно дешевле, чем в России», щёлкал на телефонном калькуляторе Непара. «Нет, они серьёзно? Трёхгодовалый джип всего за три тысячи»?!
Сначала мы от горя пили. Брали в супермаркете бутылку, клюнув на её цену. Алкоголь тут был фантастически дёшев. Местные его традиционно игнорировали. Всё это происходило до тех пор, пока однажды кто -то не предложил нам мятного чая.
После него мы об алкоголе и не хотели и думать. Ужинали мы обычно в ресторане, где с нас брали, как с иностранцев по десять долларов. Всё это длилось до тех пор, пока однажды на рынке кто –то не предложил нам зажарить для нас барашка. Мы согласились, это стоило дешевле, чем в ресторане. Три доллара.
Когда нам принесли готовое мясо, капризный обычно во всём, что касалось еды Непара стал бегать вокруг, тыча пальцем в дюжину шампуров, лежащих на столе и вопя: "нет, ты пробовал?! Ты видел? Я уверен, ты нигде такое не пробовал! Нигде!". И знаешь сколько он взял? Знаешь?
- Ну, сколько?- Спросил я.
- Три доллара. - Не моргнув глазом, сказал Фёдор.
- За всё?
- Да.
- Как это возможно?
Он пожал плечами показывая, что и сам этого не понимает.
- Да, - вздохнул я, потихоньку ослабляя ремень на своём животе.
"Знаешь, мне нравится эта страна, и этот город!", бормотал Непара, когда мы шли по набережной обратно в гостиницу, неся в руках кульки с остатками этого чудесного мяса, которое пришлось взять с собой, так как съесть его мы не могли. Оставить его на столе нам показалось кощунством. "Я здесь бы пожил"!
Мне не очень понравилось, что напарник выразил желание остаться в другой стране из -за дешёвого шашлыка. "Конечно, когда у тебя есть деньги, всё будет очень хорошо...", проворчал я. «А если нет?» "Что?!», взвился Федя. «Да тут всё дёшево!". "Конечно, если у тебя казённый аккредитив...", спокойно продолжал я, "тут всё дёшево. А если нет денег, то придётся гнуть спину и всё будет дорого".
Я так говорил в этот момент не совсем от души, надо признаться, а потому что меня с детства учили: "надо понимать хищнический характер империализма". "Что я себе, доллар на обед не заработаю?", говорил Непара. "Да что ты заладил: доллар, доллар!", говорил я, "что ты можешь купить тут за доллар? Здесь, в капиталистической стране? Шашлык – просто случайность! Может, у шашлычнойка просто денег не было!". «Вот у нас в России ты бы пошёл и купил хлеба на доллар -целых два батона". "Ну, да...", почесал затылок Федя. Что ему тут было возразить? Хлеб - это аргумент. С ценой на хлеб не поспоришь.
- Смотри, - вдруг остановился Непара, увидев вывеску на кафе. Там было написано: "всё за 1 доллар".
- Зайдём? - Спросил он.
- Зачем? - Удивился я. - Мы же отлично поели! Ещё с собой вон несём.
- Просто посмотрим. - Стал настаивать Непара, - интересно, что можно купить здесь за один доллар.
Мы зашли. За стойкой стоял индус и улыбался. "Что вы можете предложить за один доллар?", спросил я. "Чапати, самосы...", стал загибать он пальцы, "... молочный крем, чай, жареные кабачки с брокколи, большая плошка риса...", шесть блюд. "Дайте", не поверив ему, протянул я доллар. Мы с Непарой сели.
Минут через десять индус принёс большой поднос с шестью отделениями, доверху наполненными едой. "Умереть -не встать, да?", сказал Непара . " Да-а-а...", протянул я, разглядывая еду. "Жить можно. А мясо есть?", спросил Федя индуса. "Нет, нет, что вы!", замахал руками продавец, "это строго вегетарианское кафе!". "Но зато хлеб есть", сказал я.
Хлеба в самом деле принесли немало.
Так Катар отразил наш последний аргумент. В гостиницу мы пришли с кучей кульков и коробочек. О завтраке можно было не беспокоиться. Да и об обеде тоже. Целая куча еды, шашлык из баранины и гарниры. Всё за четыре доллара! Капиталистический восток отхлестал нас по лицу за наш великорусский снобизм. Ешьте, не обляпайтесь!
Дни шли за днями. Если утром мы ездили на военную американскую базу, где бравые янки либо их богатые восточные протеже устраивали пресс – конференцию и бубнили с серьезным видом про ядерную угрозу Ирака, то вечером сидели в ресторане, на берегу Персидского залива, ели до отвала и потягивали кальян. Дул бриз. Пригревало солнце. Расположившись на открытой веранде, мы любовались голубым небом, лазоревыми волнами и крошечным парусником у горизонта, буксующим в супрематической дымке, как протяжное соло скрипки на фоне оркестровых звуков.
– Вчера табак был лучше, чем сегодня, – покашливая, заявлял Непара, передавая мне трубку.
– Что ты вечно придираешься? – Лениво журил я его, надевая свой мундштук, затягиваясь и выпуская дым.
– Просто вчера был вкуснее…- миролюбиво пояснял Непара.
Табак действительно на этот раз оставлял желать лучшего. Он был крепким и из -за него першило в горле.
- Спасибо. Унесите. -Сделал я жест официанту рукой. Тот подошёл и сразу убрал не понравившийся шиш.
Когда официант принёс невероятно маленький счёт и забрал кальян, я спросил Непару:
- Ну, что, домой послезавтра?
- Ага. - Поморщился он. -Прямо хоть вой.
- Да ладно тебе! - И пошутил: - Родина ждёт своих героев...
- Ждёт -не дождётся, - невесело кивнул Непара.
Вечером мы достали последнюю бутылку водки из своих запасов, чтобы выпить за отъезд. Неожиданно заглянула Гражина. В бежевых шортах, голубой маечке, в кедах и собранными сзади в хвост волосами, она, кажется, собиралась идти бегать. Увидев её, мы тут же предложили ей выпить за наше убытие. Гражина начала категорично отказываться, объясняя, что решила вести здоровый образ жизни. Но Федя был неумолим. Я уже давно заметил, что если он чего -то хотел, то становился невероятно настойчив. Короче, по отпиравшись немного, как мне показалось больше для приличия, Гражина сдалась.
Выпив, мы разговорились.
- Хочешь я тебе расскажу, как мы Джоном Войтом снимали про Чернобыль? -Спросил её вдруг Непара.
- У-у...-сказал я. - Раз дело дошло до историй про кино мне лучше пойти погулять.
- Да уж, сходи, проветрись, - разрешил мне Федя.
– Почему ты уходишь? – Спросила Граджина, увидев, что я надеваю обувь. Остаться в комнате один на один с Федей и бутылкой водки видно, не входило сегодня в ее планы.
– Солнце ушло. - Объяснил я. - Уже не жарко. Хочу подышать морским воздухом.
– Понимаю…- слабым голосом произнесла Гражина.
Я вышел на улицу, прогулялся по набережной, глядя на закатную дымку на горизонте и прощаясь с чудесным Катаром. Возле пристани рабочие подметали остатки мусора, оставшегося после импровизированного рыбного рынка.
Потом я зашёл в кальянную, взял шиш, покурил вместе с каким -то арабом, зашедшим, как и я, скоротать в кальянную время. Вместе мы посмотрели с ним футбол. А потом я пошёл обратно в гостиницу.
Когда я вернулся, Гражина спала на диване. Непара смотрел телевизор. "Чего, притомилась?", усмехнулся я, показывая на чешку. "Да они же крепче Бехеровки ничего не пьют", хмыкнул Непара. "Чехи, одно слово! Один ноль в нашу пользу...". На диване возникло какое -то шевеление. Я повернулся. "Теодор...", с трудом подняла голову Гражина, позвав Федю. С самого начала нашего знакомства она предпочитала называть Непару именно так -Теодор, на европейский лад. "Ты убийца, Теодор!", с чувством произнесла она и опять уронила голову на диван.
- Понравилось, главное у нас с ней всего -то три раза и было, - краснея от гордости так, словно его похвалила вся Чехия, пробормотал Федя.