Уже в разгаре уличных боев в Красном Боре я опять был назначен командовать ротой. Теперь противник сосредоточил все свои силы на южной окраине Красного Бора и на станции Поповка. Здесь у него были главные опорные пункты обороны. В это время в Красном Боре действовало много других частей других соединений. Действовала здесь и какая-то морская часть (морская пехота). Когда мы заняли центр Красного Бора, там был большой блиндаж немецкий. Человек на 100-200. Мы заняли его. Это было большим нашим достижением, ибо в этом блиндаже мы могли свободно обогревать и давать отдых одновременно 2-3 и более ротам. Этот блиндаж вместе с нашими воинам сразу же заполнили и моряки – морская пехота. Сюда приводили и пленных. Однажды сюда привели пленного унтер офицера – немца. Его допрашивал наш уполномоченный «Смерш». В карманах оказались письма. Уполномоченный «Смерш» попросил меня участвовать при допросе и разборе писем.
Я извлек из пачки писем те, которые были написаны на русском языке. Меня заинтересовало одно письмо. Его писала наша русская девушка, теперь фамилию и имя не помню. Она писала Фрицу(рыжему), называя его милым. Спрашивала его почему он долго не приходит к ней, что она любит его, что с ним она провела лучшее время и что она ждет его. По адресу было видно, что эта девушка – парикмахер, живет на станции Кикерино, работает парикмахером(зовут вроде бы Маша). Мы глубоко возмущались, читая это письмо. А этот матерый Фриц стоял перед нами. Он теперь у нас в плену, в наших руках. Уполномоченный «Смерш» отправляет его в наш тыл. Надо полагать, что письмо нашей русской шлюхи, нашло нужный адресат после войны. Кстати, несколько позже, в своем подразделении в Кавголово я встретился с солдатом из Кикерино( по-моему Васильев), который знал эту парикмахершу и недобро отзывался о ней( тогда я еще помнил ее фамилию).
Итак, перед нами стоит задача выбить противника с южной окраины Красного Бора и со станции Поповка.
Это что за остановка?
Бологое иль Поповка?
А с платформы говорят:
Это город Ленинград.
Эти стихи С.Маршака мы помнил с детства. Так вот за эту станцию Поповку в феврале-марте 1943 года и развернулись ожесточенные бои. После упорных боев пристанционный поселок был освобожден, а вот здании е вокзала нам долго не удавалось взять. И оставалось то преодолеть каких-то 200 метров. Это был орешек. Само здание вокзала – небольшое кирпичное здание. Оно и ныне стоит в неизменном виде(но отремонтировано и побелено, деревья выросли большие – тогда не было). Тогда здание вокзала было изрешечено осколкам, окна и двери оборудованы под амбразуры, где установлены пулеметы. Вся 200 метровая полоса перед вокзалом была сплошь заминирована. Наше командование требовало ускорить взятие вокзала Поповки. Наши попытки атаковать и штурмом взять вокзал не удавались. Противник открывал ураганный огонь. Мы несли потери от этого огня и на минных полях. Проведенная в ночное время разведка минных полей результатов не давала – разведчики натыкались на мины и погибали. К этому времени наши наступательные возможности сильно понизились, не хватало ни сил, ни средств. А задачу выполнять надо, необходимо. Приказ – закон. На эту операцию по взятию вокзала Поповка и были посланы моя рота и Боткина. На основе разведданных мы с Боткиным обсуждаем, размышляем, обсуждаем план наших наступательных действий. Боткин как и в боях на Дону – весь израненный, в бинтах. Он предлагает на рассвете дать огневой налет из ротных 50мм минометов( у нас их 3), просить поддержки 82мм минометов из минометной роты, проделать огнем этих минометов проход в минных полях и с криком «Ура» штурмовать вокзал. Да, это хорошо, но ведь противник за эти 3-5 минут успеет открыть ураганный прицельный огонь. Во избежание этого мы решили сразу же по окончании огневого налета наших минометов нанести удар по огневым точкам противника( по амбразурам в вокзале) из ампулеметов, тем самым на какое-то время ослепить противника, не дать ему возможности вести прицельный огонь по нашим атакующим воинам и стремительным броском, штурмом овладеть вокзалом. Весь этот план и решение на наступление мы обсуждали с командирами взводов в подробностях с указанием проходов в минных полях, ориентиры на атаку, направление каждому подразделению, задачу минометчикам и амулеметчикам. Ампулеметным взводом командовал молодой офицер младший лейтенант Романов.
Ночью до всех бойцов была доведена боевая задача по овладению зданием вокзала. Подразделения скрытно, беззвучно заняли исходные рубежи для атаки. Рано утром перед рассветом заработали наши ротные минометы, с треском разрывая утреннюю тишину, а затем сразу же глухо ударили наши 2 ампулемета, за которым залегли младший лейтенант Романов и старший сержант Костин. Пламя огня взметнулось по стенам здания вокзала, заволакивая его молочно-белым расплывающимися волнами дымом. Грянуло мощное «Ура!» - это наши воины стремительно бросились в атаку. После мгновенной заминки противник открыл ураганный огонь, но этот огонь был бесприцельным и большого урона нам не принес, однако раненых было много. Ранен младший лейтенант Романов, старший сержант Костин и др. Вокзал был взят. Взятые в плен солдаты испанской «голубой дивизии» имели ужасный внешний вид: на ногах громадные чоботы из соломы, лица грязные, обросшие, обмороженные, обвязанные разным грязным тряпьем. С поднятыми вверх руками, они, как и немцы тверди ли одно и то же «Гитлер капут!.