«Он переполнен любовью и пытается раздать свою переполненность, от которой задыхается, и все тянутся к нему – и не умеют принять дара, а по привычке кусают и рвут на части» (Г. Померанц)
Когда меня спрашивают о любимом писателе, я, не задумываясь, называю Федора Михайловича Достоевского. Познакомиться с его творчеством мне довелось в рамках общеобразовательной программы. Когда все сокурсники брезгливо кривились от «Преступления и наказания», я с огромным удовольствием зачитывалась произведениями великого писателя
Федор Михайлович стал моим духовным наставником. Его творения, наполненные безграничной мудростью и любовью, стали для меня неиссякаемым источником пищи для размышлений. Несмотря на то, что господин Достоевский был, в отличие от меня, глубоко верующим человеком, это не оттолкнуло меня от его религиозной философии.
Особенный интерес у меня вызвала так называемая «русская идея», которая красной нитью проходит сквозь произведения мэтра. Ее суть есть патриотизм, самобытность русского народа и его особый путь развития.
Федор Михайлович очень любил размышлять о прямой связи великой России с божественными силами. Он считал, что мощь российская заключается в двух вещах: в единстве ее народа и безграничной вере.
Федор Михайлович в своих романах отводит особое место рассуждениям о божественном провидении. Его герои в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии – всегда – обращаются к богу с благодарностями и просьбами о помощи. Точно так же, как и сам господин Достоевский на протяжении всей своей жизни.
Можно сказать, что Федор Михайлович – чуткий психолог-исследователь. Его романы переполнены человеческими страстями и страхами, которые не дают покоя и нам сегодняшним.
Ему удается вести диалоги со своими читателями сквозь покрывшиеся пылью десятилетия. Федор Михайлович ненавязчиво подталкивает человека к поискам себя настоящего и анализу своего мира.
Многие читатели просто не могут в полной мере осознать, что, когда в их руках оказывается томик Достоевского, сам автор присаживается рядом и роняет в самую душу зернышки великих идей. И тот, кто губит в себе эти самые зернышки, с презрением откинет книгу в сторону и предпочтет забыть ее на дальней полке, окрестив роман нудным и непонятным.
Однако есть и те, кто сумеет пропустить мысли Федора Михайловича через себя и прожить жизнь его героев. Эти люди совершат для себя неожиданные открытия. Они познают самую свою сущность, они поймут этот мир. И никогда уже не смогут сбиться со своего пути.
Когда читатели, наконец, достигают просветления, Федор Михайлович прячет улыбку в окладистой бороде и скромно произносит: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой». Он встает со своего места и, помахав на прощание, быстрым шагом удаляется из комнаты.