Работая и живя на севере, мы дружили с молодой супружеской парой. Женя работал слесарем, а Люба оператором на нефтепромысле.
У них, было двое сыновей: Павлик - четыре годика и Славик- два годика. Как и все, семья была приезжая. Жили они на краю поселка в маленьком домике, снаружи обшитом рубероидом. Внутри жилье было милым и уютным: прихожая кухонька и две малюсенькие комнатки; коврики, скатерки, занавесочки. Семья, как семья, но главное, запомнилось их трогательное отношение к своим детям, понимание и любовь к ним. Зимой, домик, заносило снегом по самые оконца, и Женя расчищал дорожку до двери, большой фанерной лопатой. «Тоннель» из снега, по обе стороны дорожки, блестел и светился, до боли в глазах, от яркого солнца в морозный погожий день. В нем, в «тоннели» дети играли, валяясь в снегу и катаясь со стенок на санках, отсюда уставшие, мокрые и замершие, шли домой, обедать и спать. Что происходило в один из таких дней, рассказала, тогда, нам Люба и спустя 35 лет, ее рассказ, неожиданно ярко всплыл в моей памяти.
Переодев и умыв детей, Люба накормила их обедом. На стол, перед Павликом, она тихонько положила конфету «гусиные лапки», приложила палец к губам, приказывая этим жестом молчать и пошла, укладывать спать младшего.
Положив Славика на кровать, к стенке Люба улеглась на краю, баюкая малыша, при этом, она видела обоих детей, а они друг друга не видели.
Павел, тихо, сидел и смотрел в оконце: на снег, столбы, провода – скука!
Рука, сама, потянулась к лежащей на столе конфете, но случайно задела кружку и ложка, торчащая в ней, предательски звякнула,… Павлик вытянул шею в сторону спальни, направляя туда ухо?! В это время, Славик открыл глаза, его слух обострился…. Ни звука,
Только нудное тиканье будильника. Павлик, крепко зажав в руке конфету, бесшумно «нырнул» под стол, где они с братом играли по вечерам в «домик» и опустил до пола скатерть. Скатерть издала едва слышный шелест. Славик, резко сел на кровати, весь превратившись вслух. Павлик, почувствовал себя в безопасности. Шуршащую обертку он бросил как можно дальше от себя, а конфету неловко сунул в рот, где она громко стукнулась о зубы….
Славик перепрыгнул маму, он стоял на полу, возле кровати, в стойке охотничьего пса и слушал тишину…
Не зависимо от его желания, зубы Павлика раздавили конфету и она ХРУСТНУЛА!!!
Славик в упор смотрел на спущенную скатерть. Павлик, инстинктивно, сглотнул …
Славик сорвал скатерть, его указательный палец выковырял конфету изо рта брата и отправил ее в свой рот. Хрустя конфетой, малыш забрался на свое место, рядом с мамой. Павлик беззвучно плакал.
Славик довольный засыпал под боком у матери.
Люба наблюдала, но не вмешивалась; они братья и все это так по - детски, не со зла: - « думала она!» Смотря на спящего рядом Славика, Люба улыбалась, не заметно для себя, одними уголками губ. Ей было жалко Павлика: - «… ничего, он старший, он добрый, он поймет и простит!» Как будто в доказательство ее мыслям, Павлик всхлипнул в «домике» под столом, засыпая, положив голову на мягкую игрушку. Размеренно «тикали» часы;
«…ну, вот и простил, вздохнула Люба!» и смахнула с глаза нечаянную слезинку…