Глава 2.
− Москва – слишком большой город, чтобы все тут знали всех, − кричала Ариадна в ухо Бахметову, таща его за руку через прорезаемую лучами сотенную толпу танцующих юношей и девушек – общий ритм судорог переминающегося желеобразного туловища в трёхуровневых катакомбах чуть не посекундно скреплялся накатом волн света прожектора, и тут же распадался на сумбур телодвижений высвечиваемых лазерами фигур. – Каждый тусуется в своей точке, и в чужие не лезет. В этом подвале тоже несколько тусовок, но они почти не пересекаются. А вот и наши, − замахала девушка рукой в один из углов заставленного столиками зала, − Дня рождения никакого нет – это был повод затащить вас сюда. Прошу жаловать нашего петербургского гостя, − перекрикивая звуки, представила она Бахметова трём девушкам. – А любить его совсем необязательно, − засмеялась, усаживая Бахметова рядом с собой, Ариадна, и взяла его под локоть.
− И какой смысл собираться здесь? – прокричал Сергей в ухо Ариадне; откровенно говоря, он был придавлен ритмами – в Мюнхене он ходил десяток раз в клубы, но клубы были, наверное, не те, − музыка была куда тише; и можно было, не надрывая глотку, с кем-нибудь о чем-нибудь говорить – если, конечно, вообще было желание говорить, − в этом же подземелье стены тряслись от безостановочных вибраций рвущегося из колонок оглушительного шума.
− Подругам нравится, а я – за компанию, − смеялась в ухо Бахметову Ариадна, отчего у него вдруг защекотало пятки и пах. – Хотя, конечно, это рай для наркоманов – таких тут хватает. Но и нормальных много – хочется, видно, хоть раз в неделю влезть в галлюциногенный подвал. Глупо, конечно, но сейчас глупость в моде. А мудрых где найдёшь? Что-то я заговорилась, − захохотала Ариадна, − получается что глупость – это норма? Но я вас сюда привела, может, и для пользы ваших дел − вот, например, к нам приближается милый друг сидящей напротив вас блондинки Ираиды – он является распорядителем, между прочим, Центробанка и выдаёт какие-то лицензии. В России, Сергей, всё решают только личные связи, а в Москве – наше посконное искусство решать свои дела во время релакса. С вас – бутылка французского шампанского и романтический шёпот под луной. – Она перегнулась через край стола и что-то заговорила в ухо севшему неподалёку плотно скроенному лысеющему мужчине в чёрном костюме и бордовом галстуке. Тот понимающе кивал головой и, протянув Бахметову визитку, прокричал:
− Друг Ариадны – мой друг, − обращайтесь ко мне в любое время – у нас могут найтись общие интересы, – глядя за плечо пожимавшего ему руку «милого друга», Бахметов вдруг поймал направленный на него взгляд, и чуть не вздрогнул от неожиданности, – каюсь, и я сидел неподалёку от Сергея Александровича. По какой причине сидел и как вообще я попал в этот подвал, обязательно объясню позже, а пока сообщаю, что выругал сам себя за неосторожность, из-за которой попал на глаза своему товарищу, и поднёс указательный палец к губам.
Бахметов кивнул головой и, скользнув взглядом по контурам ширм у несущей стены зала, заметил в одной из кабинок Тёму и Гольц – они о чём-то разговаривали на крайне повышенных тонах. Бахметов поразился невозможному стечению обстоятельств и, время от времени, бросал взгляды в кабинку. Кричавший что-то Тёма внезапно вскочил из-за столика и, не прощаясь, побежал в сторону выхода. Гольц позвала официантку и тоже пошла к выходу. Бахметов посмотрел в мою сторону, но меня уже не увидел. Заёрзав на месте, Сергей пробормотал что-то на ухо Ариадне и пошёл вслед за Гольц.
Положение было идиотское – следить за кем-то Бахметов в принципе считал недостойным, а за женщиной – тем более; но женщина эта слишком ответственную должность занимала в банке, чтобы общаться с таким мутным, как Тёма, агентом особых служб. Сергей вышел из подвала за Гольц – та раздраженно говорила по телефону, и уже на улице Бахметов разобрал две-три фразы о том, что она никому ничего не должна, и что в любой момент она может выйти из игры. Что ей ответили с другого конца провода, по реакции Гольц было определить нетрудно – Белка в ярости выключила трубку, и чуть было не швырнула её на асфальт. Пройдя метров сорок по улице, Гольц внезапно обернулась и посмотрела в сторону подвала – возле входа стояла компания худощавых подростков, видимо, не прошедших фейс-контроль охраны. Гольц внимательно осмотрелась, и Бахметов едва успел раствориться в тени одной из ниш ухоженной склейки ампирных домов. Гольц пошла дальше, а Бахметов в задумчивости остался на месте. Минуты две спустя он двинулся в сторону Таганки – спускаться в метро с тысячами людей совсем не хотелось.