Пятьдесят лет назад поиски аутентичного звучания старинной музыки перевернули с ног на голову мир классики и изменили к лучшему наш слушательский опыт. Но так ли это все хорошо?
Каждый год журнал Gramophone [английское издание о классической музыке] присуждает премию «За пожизненные заслуги» и обычно награждает мегазвезд. Дирижеры Клаудио Аббадо и Бернард Хайтинк, инструменталисты Айзек Стерн и Джеймс Голуэй, певицы Кири Те Канава и Монсеррат Кабалье — все они удостоились этой премии.
Но в этом году награда досталась исполнительнице старинной музыки, чей голос тихо вершил революцию, — сопрано Эмме Кёркби. За последние десятилетия записи ее чистого, сфокусированного и очень выразительного пения по-настоящему изменили современное понятие о музыкальном звуке. Она исполнила партию настоятельницы Хильдегарды Бингенской для диска-бестселлера ансамбля Gothic Voices, украсила знаменитую запись «Мессии» Генделя в исполнении Кристофера Хогвуда, на множестве концертных записей раскрыла неброскую выразительность песен под лютню.
Камерный оркестр и «барочный» голос Эммы Кёркби. Послушайте, как это звучит в исполнении Баха и Монтеверди
Присуждение награды Gramophone Кёркби показывает, насколько мейнстримной стала старинная музыка, раньше хорошо знакомая только любителям. Полвека назад музыка Средневековья и эпохи Возрождения вышла из тени и благодаря энергии Дэвида Манроу и других первопроходцев, стала полноценной и важной сферой профессионального исполнительства. Ансамбли воскрешали музыку Возрождения вместе с певицами, вдохновлявшимися народной манерой пения, — Янтиной Ноорман и Монсеррат Фигерас.
В скором времени очередь дошла и до музыки барокко. В 70–80-х в Британии дирижеры Тревор Пиннок, Кристофер Хогвуд, Роджер Норрингтон и Эндрю Пэрротт работали над повышением квалификации аутентистов-инструменталистов и певцов, чтобы возродить забытый репертуар и «приучить» к этой музыке свои ансамбли. В Австрии Николаус Арнонкур первым вернул в репертуар восхитительно изысканную музыку композиторов раннего барокко Бибера и Шмельцера, а также записал все кантаты Баха с датским музыкантом Густавом Леонхардтом. Это был захватывающий период поисков и открытий.
Самая знаменитая симфония Моцарта в аутентичном исполнении Арнонкура
Вместо опертого, богатого, легатного звука современных камерных оркестров, исполняющих Баха и Вивальди, аутентисты предложили прозрачность, короткую фразировку и острые штрихи. Не всем понравились перемены: бороться со сложностями игры на аутентичных инструментах считалось занятием противоречивым и не приветствовалось многими состоявшимися музыкантами. «Возродить исторические инструменты настолько же важно, как возродить доисторическую стоматологию» — язвительно заметил критик Gramophone. Такие дирижеры, как Раймонд Леппард и Невилл Марринер, возродившие барочную музыку на современных инструментах, особенно возмутились, что их находками пренебрегли, заменив на резкий (и, как говорили раньше, фальшивый) звук исторических инструментов. Разве не понравился бы Моцарту современный Steinway? Разве не оценил бы Машо звук синтезатора? Ну, может и да, но тогда бы они написали совсем другую музыку. Публике полюбился «свежий» звук старинных инструментов: он отражал дух времени.
Движение за старинную музыку идеально сочеталось с революционным настроем конца 60—70-х, пересмотром устоев и переосмыслением традиций. Помогали разногласия о том, что такое «правильное» и «неправильное» исполнение. Рекламные надписи «впервые в оригинальной версии» стали мечтой маркетолога. Можно было с уверенностью сказать, что такой диск будет моментально раскуплен, ведь надпись намекала на то, что существует только одна «правильная» исполнительская манера и вернуться к воображаемому «оригиналу» могли только аутентисты. Дошло до смешного, когда ансамбль the Academy of Ancient Music записал знаменитый канон Пахельбеля и на обложку диска наклеил стикер «Аутентичная версия. Знаменитый канон, каким его слышал Пахельбель». Мы даже не знаем, как Пахельбель выглядел, что уж говорить о том, как он слышал свою музыку.
Канон Пахельбеля «так, как его слышал автор» от the Academy of Ancient Music
Тот же канон в исполнении Леппарда — дирижера, «возродившего» барокко на современных инструментах
Бум записи аутентичных пластинок пришелся на момент, когда музыканты-аутентисты достигли высокого мастерства. Первые записи Хогвуда с ранними симфониями Моцарта были поразительно популярны: забирались на вершины чартов вместе с пластинками Паваротти. Критики восхваляли их за беспристрастность и отсутствие интерпретации, будто это благодетель.
Восстания было не избежать. Скрипач Найджел Кеннеди, осуждая аутентичное исполнение Баха, написал: «Даже называть себя «аутентичным» — невероятно высокомерно и, в случае так называемого исторического исполнительства, — неверно. Как музыка… может быть аутентичной, если ее лишают страсти и наполняют болезненно осознанной техничностью?»
Другой удар движению нанесли его же участники. Американский дирижер и схоласт Ричард Тарускин был непоколебимо уверен в том, что то, что называлось воссозданием аутентичного прошлого на самом деле было созданием нового современного и жизненно необходимого стиля. Его выступление не остановило ни музыкантов, ни звукозаписывающие студии, пополнявшиеся новыми CD с перезаписанными шедеврами в аутентичной версии: от симфоний Бетховена под управлением Роджера Норрингтона, Шумана в исполнении Джона Элиота Гардинера и Вагнера в записи Симона Раттла до Дебюсси и Равеля, сыгранных оркестром Les Siècles Франсуа Ксавье Рота, воссоздающим звук времени написания произведений.
Резкое звучание этого ансамбля с высокими фаготами и громкими флейтами было далеко от теплых ровных регистров и переплетающихся тембров современных всемирно известных оркестров.
Аутентичный Дебюсси Рота и его ансамбля Les Siècles
Традиционный Дебюсси Клаудио Аббадо
Репертуар продолжал расширяться. Франузский оркестр Insula под управлением Лоранс Экильби возродил и записал французские симфонии 19 века и композиции прежде малоизвестных композиторов, как Элизабет Жаке де ла Герр (18 век) и Барбара Строцци (17 век). Детальный подход аутентистов к теории и исполнительству изменил наше представление о том, как такая музыка должна звучать. Эндрю Пэрротт изменил высоту строя, в котором должен исполняться Монтеверди, Малколм Билсон вернул молоточковое фортепиано в концерты Моцарта, а с самым противоречивым и неожиданным предположением выступил Джошуа Рифкин, сказав, что Бах хотел бы, чтобы партии в его кантатах исполнялись одним певцом, а не группой хористов. Это не понравилось участникам широко распространенных любительских хоровых общин.
С момента «появления» старинная музыка и аутентичное исполнение достигли новой зрелости, времени, когда с удовлетворением можно сказать, что аутентисты повлияли на мейнстрим. Традиционные оркестры от Берлина до Бостона тревожно ждут последних инсайтов экспертов. Даже сейчас, когда CD уступили место стриминговым сервисам, ансамбли ищут и записывают великолепные забытые произведения. Вместе с тем, мы также радуемся творческому мышлению другого лауреата премии Gramophone, пианиста Викингура Олаффсона, чье проникновенно умное переосмысление Баха дает надежду на то, что каким бы ни было будущее старинной и барочной музыки, она все равно останется значительной частью нашей жизни.
А это клип на музыку Баха. Играет лауреат Gramophone Викингур Олаффсон
Автор: Николас Кенион — управляющий директор лондонского культурного центра Barbican, бывший директор музыкального фестиваля BBC Proms, автор справочника по Моцарту издания Faber.
Перевела Анастасия Корзунова
Редактировал Эдуард Карякин