Надеюсь, этим занудным заголовком мы отпугнем от статьи любителей нацсрачей и прочих мимопроходилов и обсудим статью в круге постоянных подписчиков :)
Я обещал регулярно выкладывать по мере узнавания каких-то новых значений слов свои впечатления об этом, но вот сейчас жизнь крайне неинтенсивная на контакты, и потому скорее случится какое-то озарение внутри головы, а не привнесение информации снаружи.
Там где мы с сыном гуляем лужи постоянные, ну понятно, всегда есть риск ноги промочить, и я в рамках своей образовательной стратегии "если надо настойчиво что-то повторять, делай это на нескольких языках", его соотвественно инструктирую, мол, штаны не промочи, "ыштанны чылатма". И потом уже это слово в голове обдумал, и вот что заметил с ним.
Я теперь всегда определяю, когда думаю глагол, в каком залоге он находится, и какие формы в других залогах, чтобы "родню" этого слова представлять хорошо. И вот значит соображаю: чыла-т-у это "промочить", "сделать промокающим", понудительный залог. Чыла-н-у это "промочиться", "сделаться промокающим", это возвратный залог. А где исходное слово, которое должно быть по логике "чыла-у" и иметь значение "мочить (но не себя, а что-то другое)"? А его нет. И нет нормального этимологического словаря в интернете. Приходится действовать так, смотреть "по сторонам". Вот, вроде, есть слово, правда не твердое, а мягкое, "чи", означающее сырой, но и необработанный, raw, если по-английски выражаться. Но никакого чиләү тоже нет, есть только чиләнү и чиләтү, "натираться" и "сделать натертым" в отношении мозоли.
Смотрю в другую сторону. А что, если родственное слово имеет другой согласный звук, который затем сдвинулся в производных словах? Например, вдруг изначальное слово - не чылау, а сылау? Я такое не знаю, есть ли вообще такое? Внезапно есть, просто у него такие значения, для которых я знаю другие слова. Сылау - это мазать, намазывать, и, кстати, и русское "вмазать" в значении ударить ) Вроде что-то похожее, по идее ведь то, чем смазывают промачивает то, что смазывают, хотя это не совсем жидкость? А есть ли слова 1) сылану и 2) сылату? Да есть, почему им не быть. Означают они 1) быть намазанным, накрашиваться косметикой, прилипать к сапогам, к зубам о тесто- и грязеобразных предметах, быть облепленным, льнуть, прижиматься. 2) сделать что-то намазанным, заставить намазывать. Интересное слово, а в жизни вот не сталкивался ) Но, в общем, не разрешила эта оглядка по сторонам вопроса, а почему же не существует "чылау".
А вообще, в татарском языке есть несколько родственных слов, у которых с переходит в ч, или наоборот. Например, сәнәк (вилы) и чәнечке (вилка), чәнчү (колоть). Или сикерү (прыгать), сикертү (делать прыгающим, подергивать) и чикерткә (кузнечик). И это только навскидку, а может их больше. И был бы это простой вопрос языкознания, а не политики, кабы...
В общем, подобный переход согласного ч в с это один из отличительных признаков того, что считается нормативным татарским в то, что считается нормативным башкирским. Подавляющее большинство "ч" в татарских корнях в башкирском переходят в "с", за исключением очень-очень давно заимствованных из иранских в тюркские языки слов, вроде чыршы (елка) и чишмә, там ч переходит в ш. Слов, которые принципиально другие, имеют другую основу, т.е. совсем разные слова в качестве предков из древних языков, т.е. не являются когнатами, очень мало, они как правило касаются еще и различий в быту и ландшафте (горы и степи против лесов и полей), и, например, могут все-таки встречаться в другом языке, но иметь редкое употребление в нем.
И это тоже был бы простой факт из сферы языкознания, кабы не современные вопросы национального строительства в Башкортостане. В общем, прямо сейчас происходит, можно сказать, языковая революция. Дело в том, что в Башкортостане башкирский язык не доминирует по численности, и в отдельных переписях уступал не только русскому, но и татарскому, и распространен в качестве родного не во всех районах республики, т.к. есть районы, где в качестве родного люди указывали татарский, при этом среди них были те, кто считали себя башкирами, но родным языком - татарский, потому что он, в общем-то, ничем не отличался от нормативного татарского языка, на котором говорили дикторы радио и телевидения, а от нормативного башкирского - в первую очередь сдвигом вот этих согласных, и в меньшей степени какими-то даже неоднокоренными с башкирскими вариантами словами.
И вот что там придумали. По какой-то причине, некоторым политикам в Башкортостане очень надо, чтобы указавших себя в качестве башкир, а родной язык башкирским людей было как можно больше, а не как можно меньше (в современном мире, где выгодно казаться еще меньшим меньшинством, а по факту им не быть, чтобы иметь больше плюшек на единицу населения, потребность в этом уже не такая очевидная, но тем не менее). И они придумали просто кодифицировать татарский язык на территории Башкортостана как северо-западный диалект башкирского языка. Мол, не могут же люди, которые указали себя в перепеси как башкиры, считать, что разговаривают не на башкирском. Была быстро разработана письменность на базе башкирского алфавита (это такой ж как татарский без җ, но с дополнительными относительно татарского алфавита буквами, некоторые из которых в разработке орфографии под СЗДБЯ не потребовались). И, что интересно, проведен диктант, который на слух звучал как обычный диктант по-татарскому.
Для аналогии переведу пример на славянские рельсы: представьте, если бы русский язык, точнее его южный диалект, назвали бы юго-восточным диалектом украинского, разработали бы орфографию на базе украинского языка и устроили бы диктант "Как упоітєлєн, как роскошєн лєтній дєнь в Малороссіі!". Ну и только уточнили, что "гхыкать" это норм, а так, можно все говорить по-русски, даже не на смешанном языке суржике. Однако, подобные мысли там не пришли в голову.
Честно скажу, не знаю как относиться к происходящему. Это вообще, конечно, что-то из поворотных точек национального строительства. Поскольку до людей мне, в общем-то, дела нет, попытаюсь посмотреть с точки зрения языков. В этом действии есть угроза нормативному башкирскому. Потому что если в советской Башкирии как-то поддерживался его престиж не ниже нормативного татарского, и любой татарский культурный деятель без каких-то усилий осваивал его (чтобы печататься, петь песни, выступать в передачах), даже если вообще никак не контактировал со средой, в которой нормативный, надо полагать, юго-восточный, башкирский был родным для носителей, то теперь к этому можно не прибегать. Достаточно говорить на привычном родном, и это тоже башкирский, ничуть не менее правильный. И тогда престиж нормативного башкирского, без притока в его лоно деятелей культуры, компенсировавшее отпадение его носителей при ассимиляции в русскоязычныю среду, может пошатнуться и его использование начнет сокращаться стремительнее, чем без этой ситуации, и уж точно стремительнее, чем престиж и использование татарского, что завернутого в формат "СЗДБЯ", что самого по себе. Начнут исчезать из обихода те уникальные для нормативного башкирского слова, вместо накопления собственной уникальности, он конечно будет ее терять, не особо вредя тем богатству собственно татарского языка и не сокращая возможности для татарских деятелей искусства и культуры работать по желанию на два фронта минимизируя собственные усилия, т.е. на пользу "большому татарскому". Возможно потом, оценив последствия, все это и обзовут "татарской диверсией изнутри", хотя сейчас, конечно, защитники статуса татарского языка будут переживать о происходящем сильнее защитников задетых чувств башкир, среди которых вроде как нет громких и заметных противников происходящего.
Поскольку я сам сторонник поддержки наиболее уникального, наименее распространенного, наиболее нуждающегося в поддежке сознательных людей, то во всех ситуациях, где схлестнутся интересы большого нормативного татарского с марийским, удмуртским, мордовскими, чувашским, башкирским выберу интересы марийского, удмуртского, мордовского, чувашского, башкирского, я считаю эту ситуацию чудовищным выстрелом башкирских активистов и политтехнологов себе в ногу.