Когда мы испытываем жесткий стресс, наш организм защищает так, как умеет: кто-то окунается в работу, кто-то ест, а кто-то делает вид, что ничего не произошло и пытается бодриться. Момент мнимого счастья часто испытывают те люди, которых обидели или предали. И это все происки организма.
Что до меня, я давно перестала вести себя как "умалишенная", видя в каждом предмете призыв быть счастливым. В самые суровые моменты своей жизни я брала себя в руки именно так, типа: «вот, мама умирает, но ничего, мы справимся, ведь сейчас лето, такая прекрасная погода, солнышко светит, которое она так любит. Не может она умереть сейчас, ведь цветут цветы, которые мы с ней так усердно садили». В конце не хватало только фразы «а вызовите-ка кто-нибудь мне психушку, люди добрые».
И ведь я вполне нормальная, просто организм стрессовал, и я не знала, как бороться, как и в чем искать силы и мотивацию, потому, что в некоторые моменты осознание просто остаться в живых не мотивировало совсем.
По меркам среднестатистических людей я более, чем счастливая, но беда в том, что этого счастья я не ощущаю. Понимаю, но не ощущаю. И меня так ломает от этого. Я снова стрессую 24 на 7, но уже не могу спастись упоротой эстетикой вокруг себя, в виде зеленой травы или букета цветов в комнате.
Я знаю, что можно долго говорить о том, что я просто обнаглела и сама не знаю, что хочу, но я знаю. Мне немного нужно на самом деле: поспать (я забыла, когда полноценно спала хотя бы часа 3) и не думать (невозможная тема, кстати). Иногда я в тайне желаю (не охота накликать беду, конечно), чтобы у меня исчезла память. Проснулась утром и пустота. Идеальное решение для моей «больной» головы.
Я уверена, что все делаю правильно. Все, кроме одного – я потеряла себя. Раздаю себя на других, как вай-фай, помогая, а себе помочь не могу. Однажды на это мой друг выдал крылатую фразу: «Так тренеры не играют»! Посмеялись. Погрустили.
Как жалко, что я не умею брать и делиться тем, что на душе, сполна. Вот прям взять и сказать. Дурацкая привычка таить все в себе, «зажопить свои тайны», как я люблю говорить.
Когда моя депрессия закончится (я все равно ее сильнее, надеюсь) и если меня не «добьют» родственники, из-за которых, собственно, моя депрессия и лютует, я обещаю себе никогда в жизни не допускать мысли о том, что я могу с чем-то не справиться. Когда моя депрессия закончится (я пишу именно «когда», а не «если», а иначе я –не я), я потрачу кучу денег на то, чтобы побывать на озере Мичиган и заведу себе шпица. Когда моя депрессия закончится, я уеду к море весной и буду сидеть на капоте своей машине в пледе и пить кофе. Когда моя депрессия закончится, я с удовольствием открою что-то типа центра помощи тем людям, которые попали в трудные жизненные ситуации или заведу блог о том, как выжить назло всем.
Не знаю точно, что я буду делать, но буду. А пока я буду осознавать, что так жить, как я, нельзя. Мне не нужно больше быть «отличницей» во всем: потрясающий ребенок, идеально убранный дом, шедевральные блинчики по субботам, работа, выполненная на совесть раньше срока и поклеенные обои у мамы дома. Плевать! Мне нужно перестать контролировать все вокруг. Я часто раньше спрашивала у мамы, откуда во мне задатки перфекционизма и желания все держать под контролем, на что мама только плечами пожимала. У нас в семье таких, как я, больше нет. Я должна промолчать, если мой ребенок разольет воду или не напишет лист в прописях. Должна забить на совесть, если хочется спать в обед в субботу, и поспать. Должна не сидеть на работе до глубокой ночи, чтобы сделать так, как привыкла, заранее. Земля с орбиты не сойдет, если я исполню документ в тот день, когда требуется, а не раньше.
Но самая большая проблема – недоверие. Недоверие ко всему миру. На сегодняшний день не существует в природе ни одного человека, которому бы я доверяла. И это очень сильно сказывается на моих переживаниях и на других людях, которых я иногда обижаю потому, что не верю, а сломать себя не могу.
Когда у меня закончится депрессия, я обещаю себе, что мы с дочкой перестанем мыть полы каждую секунду, а я обязательно научусь верить