Ф 1146 Парадокс паролей.
Пирамида смысла, в отличие от значения, быть может наиболее явно проявляет себя, теперь, в парадоксе паролей, или имени.[1] Создать пароль мало, необходимо скрыть его, просто потому, что другой знает систему, и систему шифрования, и машину шифрования, таким же образом может знать, в силу относительно стандартизации и унификации таких машин. Если же проблема другого, в которого ведь превращается свой, что только и предает, не вопрос, зачем создавать пароль? В общем смысле, другой имеет такую же конституцию тела. Достаточно может быть только раз увидеть подпись, чтобы иметь возможность ее воспроизвести. Подпись- это сигнатура, как таковая пароль, идентификатор доступа.
Как скрыть пароль? Очевидно, прежде всего, с помощью другого пароля. Коль скоро, машина шифрования известна. Если можно создать один пароль, то почему не создать их несколько или много, тем более, если это создание будет легким. Но, для продолжения такого развития начала, и этот второй пароль нуждается в сокрытии, и так, кажется, теперь неограниченно.[2] Впрочем, эта цепочка имен может отсылать и к сознанию пользователя, что может запомнить пароль. И таким образом, прервать некую дурную бесконечность отсылок. Поиск последнего пароля в последовательности отсылок, натолкнется, в известном смысле, на его не существование. Проблема в том, кроме прочего, что, – такая пирамида отсылок, в структуре любого вещественного средства запоминания, только в уме, в виде абстракции, контролируется легко, – и что этот пароль, последний пароль в серии, который был запомнен пользователем, можно выведать, если не выпытать. Мнимая и/ или действительная шпиономания, это иногда трудно излечимая социальная болезнь. Все пароли, которые хранит Браузер имеют пароли, с помощью которых из можно узнать. И…? Упразднить все пароли. Если программа Карнапа и имеет смысл, то только в этой перспективе. Машина помнит длинные и сложные цепочки абстрактных знаков, что могут быть нужны для идентификации событий, и пусть помнит для себя. Зачем это пользователю? Так можно легко разделаться с феноменологией. Во всяком случае, с идеалистической. Иначе, скриншот экрана монитора компьютера делает бессмысленным многие пароли. И само распространение текста, каков бы он ни был, становиться таким образом, невозможным, если он должен быть защищен, что часто противоречит смыслу его создания. Интеллектуальная собственность в цифровом мире, часто, это нонсенс.
Проблема в том, что пароль – это как раз сигнатура частной собственности. Но даже, если такую собственность упразднить, необходимость в паролях не пропадает, и частное, и личное, да и коллективное, в виду разнообразия, оказываются, во всяком случае, иногда, нуждаются в известном относительном сокрытии.
И потому, теперь, все в мере, в деталях, в истории настоящего. Менять шифр шифра, коль скоро, шифровальная машина может быть известна, усложнять пароли, скрывать файл или базу данных и базу паролей, размещать элементы цепочки из паролей в гетерогенных областях. Допустим, у Вас может быть доступ к нескольким сетевым дискам и входам в облака. Шифр от исходного пароля, храните на диске в Гугл, шифр от этого шифра на диске в Mail, шифр последнего на диске в Яндекс, и т.д, постоянно меняя последовательность в этой цепи отсылок, и сами пароли, усложняя разнородность пунктов хранения. При условии, что исходный изначальный шифр, можно вскрыть только в течении лет 100.[3] Упрощать интерфейсы. Диверсифицировать потоки сознания. Скрывать эти тезисы. Достигая апогея противоположности смыслу с точки зрения разума, что ищет всеобщего ясного и отчетливого. Заковывая себя в цепи.
И/или: один пароль, один человек, один народ?
«СТЛА».
[1] Можно было бы признать историческим курьезом, что парадокс именования сразу не был опознан, как парадокс паролей. Но видимо, как и любое достаточно абстрактное построение, это был таким же образом шифр, некий код. Абстрактное мышление – это мышление шифрами, как и любое мышление на птичьем языке, который ведь часто, именно, красив. Но сама эта мысль не универсальна, просто потому, что в большой мере абстрактна. Дело в том, что усиление комбинаторных возможностей, как и возможностей формализации, в том числе, и исчислений, не всегда означает шифрование. И теперь это просто и наглядно можно показать, в говорящих машинах. И потому пирамида подозрительности, что, часто, коррелят пирамиды паролей или смысла, или имен, вообще говоря, в общем смысле, достаточно локальное явление. Тем не менее, и Гулаг – архипелаг.
[2] Исходно именно эта цепь имен или ключей, что отсылают друг к другу, для того чтобы получить доступ к открытой последовательности знаков, что, в конце концов, открывают заветную коробочку, и есть некий «блокчейн». Внешнему пользователю придется решить множество трудных задач на пересчет, для того чтобы раскрыть все пароли, ради доступа к тому, что откроет программу, доступ или вещь. Но на этом сходство отчасти и заканчивается. Не тривиальность идеи блокчейна для крипто валюты, состояла и в том, что для того чтобы и внутреннему пользователю получить аналог такого пароля, ему необходимо решить трудную математическую задачу, в результате получить доступ к эмиссии крипто единицы крипто валюты, в цепи. И для того чтобы раскрыть аналог пароля, взломать такую цепь, нужно вновь решить все эти трудные задачи, что решались на этапе эмиссии каждого из ее звеньев. Чем длиннее цепь, тем единичнее событие эмиссии и меньше риск возможной подделки шага, по протоколу вторичного запроса. Что обессмысливает взлом, легче просто разрабатывать цепь. Получать доступ к эмиссии валюты, а не пытаться воспроизвести, реплицировать все шаги. Просто потому, что в этом обычном случае, только одна задача ближайшим образом, должна быть решена. Подделка такой цепи возможна, но и взлом таких подделок, вещь гораздо более легкая. Уникальность события, что таким образом создана во многом производна от труда по решению задач. Отрицательные следствия этого положения дел не только спекулятивные тренды, что могут касаться любых валют, не только крипто, но и хакерские подключения эмитентов единиц шифровых валют к другим пользовательским машинам, ради создания пула машин для ускорения решения таких сложных задач по эмиссии крипто валюты. Вся сложность признания шифр валют производна, прежде всего, от двух обстоятельств, смещения границы признания собственности рабочей силы, машины,- не только люди и животные вполне обладают ей,- и отсутствия централизованного контроля за эмиссией со стороны государства. Первое обстоятельство затрудняет признание имманентной стоимости крипто валюты. Сложность задач, что решают машины и что люди вряд ли смогут решить, парадоксально препятствует признанию такого труда источником стоимости такой валюты аналогичной себестоимости золота или защищенных денежных знаков. Второе, усложняет котировку валюты. Создание уникального события в цифровой сети несомненно создало редкость и в этом пространстве, но таким же образом и бедность. Вернее, создало условия, для богатства, основанного на бедности. Поэтому крипто валюты в социальном государстве наиболее парадоксальны, как и само такое государство. Социальное государство, тем более существует ради разрешения противоречия между богатством и бедностью. И потому крипто валюта с одной стороны – это условие для существования такого государства, с другой в особенности в виде финансовых пирамид, подрыв экономики, в том числе, и капитала. В одном отношении такая валюта способствует распространению частной собственности в цифровой сети. В ином отношении, препятствует, как раз, тому простому и не простом обстоятельству, что цифровая сеть – это средство коммунистического производства, что идет гораздо дальше преодоления частной собственности в монополизации бизнеса. Вплоть до того места и времени, где обмен может быть наиболее непосредственно близок производству, и наоборот.
[3] Пирамида паролей, -как и пирамида смысла в формальной логике,- это яма вакуума, из которой не выбраться не потому, что сопротивление велико, а потому, что оно состоит в чрезвычайной, весьма великой податливости.